Общество потребителей историй

Pascal' Bryukner. Eiforia«Критика общества потребления, развёрнутая в шестидесятые годы, так быстро обернулась триумфом вещизма», вовсе не потому, что «выдвинутые тогда лозунги «Всё сейчас и сразу», «Смерть скуке», «Не теряй времени и наслаждайся без оглядки» были применены не столько к жизни и любви, сколько к товарам», [1] а потому, что критика потребительства выявила свойства вещей, которые сделали их намного более ценными, чем раньше. В итоге «те, кто желал свергнуть установленный порядок, ненароком помогли утвердиться тотальному меркантилизму». [2] Такая же история произошла с хиппи: «в поисках диких, уединённых мест они открыли райские уголки в Азии, Африке и Океании, которые через тридцать лет наводнили туристы». [3] Казус хиппи позволяет понять, почему критика вещизма обернулась его триумфом. Хиппи, если воспользоваться обыденным языком, искали как раз места уединённые, удалённые, укрытые от постороннего вмешательства, но этими свойствами не ограниченные. Они искали места, обладающие сущностью. Но сущность, несмотря на то что есть иные способы её постижения, принадлежащие, правда, избранным, проявляется, прежде всего, в истории. А история – это то, что приносит удовольствие. При этом, если рассматривать сущность как базовую историю, а историю как поверхностный вариант сущности, то вместе они порождают изобилие историй. Море сказаний. И как следствие, общество потребления историй. Общество потребления вещей, поскольку истории не существуют сами по себе, а связаны с физическими носителями, тоже потребляет истории. Прозревшие сущность, одновременно становились критиками не-сущности, а главное, носителями историй, связанных с сущностью, с неким особым пространством на земле и, пусть помимо, двигателями туристического бизнеса. Революционная критика вещей, то есть не-сущностей, в противовес «любви и свободе», «душе и страсти», которые в силу «природного человеческого эссенциализма», становились вещами, а вещи, уравниваясь с ними, превращаясь и преобразуясь, обогащались новой сущностью, освящённой авторитетом революционных критиков. И конечно же вещи обретали новые истории. Вещей без историй нет. Та критика вещизма, которая продолжается сегодня, скорее всего, является частью торговых стратегий, пытающихся отвлечь потребителей историй от одних групп товаров и привлечь к другим. Критика потребительства, которая исходит от книжников так же лукава, поскольку все любители книг знают, что книга включает в себя не только текст, оформление, но сущность и свою, как вещи, историю, потому что от книг получают удовольствие и не читая их. Сегодня «глупо порицать безудержное потребление», [4] хотя от критики нелегко удержаться, видя в потребителях «балованных детишек», которые идут к сущности самым простым, как кажется их  недоброжелателям, путём: «захотеть и заплатить». На самом деле этого пути нет. Всегда есть третий шаг: потребить. А именно, съесть, истратить, прочитать и выслушать. Лучшее, что можно сделать для борьбы с потреблением — «не стенать и не обличать». [5] То есть не рассказывать. Но для этого придётся найти такие сущности, у которых нет историй.

[1] Паскаль Брюкнер. Вечная эйфория: эссе о принудительном счастье. Перевод Натальи Мавлевич. Санкт-Петербург. Издательство Ивана Лимбаха. 2007. Страница 55–я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 56-я.

Comments are closed.