Пещерные люди

Ragnar Kvam. Tur Heyerdal. IIОграничение является одним из условий творчества, в идеале — самоограничение, поскольку последнее делает ничтожными претензии общественного контроля. Творчество вообще выступает показателем какого-либо ресурсного недостатка, который, если это природный недостаток или частное решение, понимается как необходимость. Требования общества тоже могут быть выражением ресурсного голодания, но, видимо, из-за разноголосицы с ними связанной, их понимать значительно сложнее, чем требования природы или свои собственные. Ограничение, которое подвигло к творчеству древних художников, было пространственным ограничением, а ограничителем выступила пещера. Багет – метафора пещеры. И это ограничение действует до сих пор во всех своих проявлениях от собственно пещеры Andrei Golovnev. Antropologia dvizhenijaчерез стены, взывающие к художникам, до листов бумаги. В связи с открытием пещер острова Пасхи, совершённым Туром Хейердалом, рождается тема соотношения науки и художества. «Тур Хейердал считал себя учёным. Однако он был творческим человеком больше, чем учёным». [1] Слова «творческий человек» должно понимать как «художник». На острове Пасхи он «встретил нечто, затронувшее творческие струны его души. Он встретился с народом, который на протяжении своей истории, наполненной легендами, дал волю своей фантазии. Слой за слоем он углублялся в культуру, которая была настолько уникальной и одновременно такой захватывающей, что она дала выход его собственным творческим способностям». [2] Народ, который несколько столетий прожил в ограниченном пространстве – на острове, а в этом ограниченном пространстве он нашёл ещё более замкнутые пространства – пещеры. Каждое из этих пространств породило свой вид искусства – гигантские статуи моаи и пещерные камни. Культура острова дала Туру Хейердалу «большую свободу постановки новых вопросов или рассмотрения старых вопросов под другим углом». Именно вопросы «принесли Туру Хейердалу известность. Именно вопросы имели значение, они пробуждали всеохватывающее любопытство». [3] «Большую свободу», следовательно, порождает ограничение, пусть это не всегда заметная связь, хотя для этого ограничение должно пониматься как необходимость. Островитяне пережили крушение необходимости, когда, в связи с появлением европейцев, которые открыли остров, то есть разомкнули его замкнутое пространство, они принялись свергать с постаментов статуи, созданные трудами прежних поколений. Статуи были результатом замкнутого пространства, а оно открылось. Статуи сделались ненужными. Впоследствии открытое пространство начало уничтожать их самих и почти уничтожило, поскольку островитяне тоже были порождением ограниченного пространства. Несмотря на то, что превосходство европейцев было очевидным, островитяне сами сделали многое для того, чтобы потерять культуру, открываясь пришельцам без нужды. У них не было опыта открытости. Они не могли знать, что народов, которые играют только с открытостью, нет, в самом лучшем случае народы сочетают открытость и закрытость в равных пропорциях. Народы пребывают в пещерах подобно древним охотникам, которые осваивали высокогорные пещеры не столько с утилитарными целями, сколько для «контроля пространства». [4] В том числе пространства творчества, свободы, художества, новых вопросов. Безграничные пространства бесплодны.

[1] Рагнар Квам. Тур Хейердал: биография. Книга II. Человек и мир. Перевод С.А. Машковой. Москва. Весь мир. 2011. Страница 202-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Андрей Головнёв. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург: уро ран; Волот. 2009. Страница 54-я.

Comments are closed.