А теперь: танцы!

Sonders. Tsru i mir iskusstvОни здесь. Однако необходимости следовать за знаменитыми американскими параноиками и выбрасываться с какого-нибудь, приемлемого для этого дела этажа, нет. Потому что они и там – за окном. Их нельзя определить по виду, цвету и запаху. Но они везде, потому что они мысль. Определённые логические конструкции, заразные как чума. Люди, которые научились определять порядок биологических мутаций и исторических событий, однажды скажут нам, откуда взялись эти конструкции и как распространялись, заполняя собой мыслительное пространство, перебивая и переиначивая другие формы мысли, повреждая их и извращая. «Неминуемая катастрофа» — одна из этих форм. Она висит на конце всех логических цепочек и ассоциативных связей, всех разговоров, какой бы темы они не касались и кем бы не велись. Экономика, медицина, образование, международные отношения, наука – в конце их «катастрофа». Но этот род катастрофы, к счастью, ограничен. Это особая, «неизбежная катастрофа», «которой не избежать, если немедленно не предпринять серьёзные шаги». [1] «Шаги» — не единственные её ограничители. Она ограничена не только предположительно, но социально и в пространстве, поскольку о неизбежности «говорят» люди, которые вернулись «оттуда». «Если» позволяет как будто не говорить о «катастрофа» вообще, но не они замыкают рассуждения, а она. Речь в данном случае идёт о наплыве венгерских беженцев 1956 года, с которым Европа справилась так, что теперь никто не вспомнит о том, что такой был. На самом деле «неизбежная катастрофа, которой не избежать, если» является удачей, неким, свалившимся с неба преимуществом. «Что ж, Венгрия, сделала это ради нас», то есть восстала и породила армию беженцев, — вспоминал один из сотрудников Центрального разведывательного управления. — «Я имею в виду, что нам не потребовалось заплатить за это ни гроша. Оправдались наши ожидания, исследования показали, что тоталитаризм – это всего лишь фарс. Во главу угла встала свобода, буржуазная свобода». [2] Выражение «ни гроша» также требует пояснения в связи с тем, что ни гроша не было потрачено на то, что «венгерские революционеры погибли, потеряв надежду на свободный мир, который готов был разделить их триумф, но не их борьбу». [3] Ушли «годы на планирование такого события как венгерское восстание», [4] «десять лет заговоров, анализа и сбора информации, разработки стратегии освобождения «порабощённых народов», [5] а когда это событие началось, то «Америка вдруг встала неподвижно, явно поражённая демонстрацией советской силы», [6] Америку «парализовало», все её «усилия оказались бесполезными». [7] То есть, говоря другими словами, она просто использовала венгров в своих интересах. Потратились восставшие. Другим важным успехом «неизбежной катастрофы» было создание Венгерской филармонии, собранной Центральным разведывательным управлением из венгерских беженцев. «Оркестр смог стать мощным оружием культурной борьбы». [8] Гастролирует по сей день.

[1] Фрэнсис Стонор Сондерс. Цру и мир искусств: культурный фронт холодной войны. Перевод Е.Логинова и А.Верченкова. Москва. Институт внешнеполитических исследований и инициатив. Кучково поле. Страница 256-я.

[2] Здесь же, страница 257-я.

[3] Здесь же, страница 255-я.

[4] Здесь же, страница 256-я.

[5] Здесь же, страница 255-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 256-я.

[8] Здесь же, страница 257-я.

Comments are closed.