Игра, которую писатель не может выиграть

Sonders. Tsru i mir iskusstvВскоре после смерти Джорджа Оруэлла права на экранизацию его произведений оказались в руках Центрального разведывательного управления. Речь не о юридической стороне дела, а о фактической. И Центральному разведывательному управлению удалось самым решительным образом, через экранизацию в первую очередь, а та и критиков, повлиять на восприятие этих произведений читателем. «Скотный двор», благодаря снятому по нему мультфильму, удалось представить направленным только против коммунистов за счёт исключения из сюжета символических фигур указывавших на немецкий и английский правящий класс. «Когда цру обратилось к более поздней работе Оруэлла «Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый», [1] то оно позволило себе действовать ещё более свободно из-за характера полученных на экранизацию прав. «Оруэлл подвергал жестокой критике злоупотребления по отношению к своим гражданам всех контролирующих государств, независимо от правой или левой направленности. Хотя цели книги были достаточно сложными, общее послание выглядело чётко: это был протест против всякой лжи, против всяких хитростей, используемых правительством». Против «злоупотребления логикой и языком». «Но американские пропагандисты поторопились определить жанр произведения исключительно как антикоммунистический памфлет». [2] Вина за эти изменения, однако, пала почти целиком на Оруэлла, которого считают ответственным за появление «одного из самых мощных мифов» [3] холодной войны. Одновременно его самого сделали участником этой войны. Джордж Оруэлл, как и положено творцу, находился в поле притяжения произведений, которые создавал. Зависимость между творцом и творением может быть описана как в терминах психологии, так и в терминах юридических. Одни утверждали, что Джордж Оруэлл «зациклился на заговорах, и его политические рассуждения» поражали их «сходством с сублимацией мании преследования по Фрейду …Бедный Оруэлл, мог ли он предполагать, что его собственная книга станет таким значимым пунктом в программе Недели ненависти?» [4] Не только предполагал, он, видимо, уже проживал эту неделю. Другие — что он спутал социальные роли. «Будучи крайне подозрительным к каждому человеку, Оруэлл в течение нескольких лет всегда имел под рукой синюю тетрадь», в которой делал заметки о встретившихся ему подозрительных как раз личностях. «Критерии для включения» в синюю тетрадь «были довольно широкими» — особенность характера, интеллекта, поведения, происхождения. Джон Стейнбек попал в неё в качестве «псевдонаивного писателя», кто-то — «просто глупого», другой – «африканца африканского происхождения». [5] Не все заметки были такими безобидными, хотя эти тоже могли повредить человеку, но в любом случае это заметки писателя – не более того, но и не менее, если учесть, конечно, кто их делал. Для Джорджа Оруэлла они служили «своего рода игрой». Он не играл в неё один. И ему хватило целеустремлённости, чтобы сдать заметки в Департамент информационных исследований, секретное подразделение Министерства иностранных дел Великобритании. И оповестить об этом мир. Играл открыто и честно. Но место в истории холодной войны занял.

[1] Фрэнсис Стонор Сондерс. Цру и мир искусств: культурный фронт холодной войны. Перевод Е.Логинова и А.Верченкова. Москва. Институт внешнеполитических исследований и инициатив. Кучково поле. Страница 250-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 252-я.

[5] Здесь же, страница 253-я.

Comments are closed.