Мать Ивана, мать Тура

Boris Shergin. Zapechatlennaya slavaСеверная русская мать, если на кого и похожа, то на норвежскую мать. Мать Тура Хейердала отправила сына во второй класс школы сразу. Она так решила. Директор гимназии, по словам биографа, не посмел возражать жене одного из самых богатых людей города. Дело не в богатстве. Викинг должен знать, что если он не вернётся из похода, дом устоит. Пусть сам он сделался пивоваром – его жена осталась прежней. Более того, она может решить, будто море уже отняло у неё мужа. Она забирает у него сына, воспитывает его так, будто и сын её тоже викинг – предоставляет ему свободу, а свою роль видит в том, чтобы обеспечивать его этой свободой, то есть книгами, путешествиями, природой, знакомыми, амуницией, примером. И конечно, она даже не удивляется тому, что сын её на самом деле становится викингом, хотя по общему правилу должен был стать как все вокруг человеком кабинетных занятий. В первые десять лет скитальческой жизни, где бы он не находился, — на острове в Тихом океане, оставшись без припасов и медицинской помощи, в Канаде – без работы, в Шотландии, оказавшись в казарме, или в военном походе в Норвегии, он остаётся на связи с матерью, уверяя её в норманнском метафорическом стиле, что дела идут прекрасно. Мать Тура Хейердала делает ровно то, что делает северная русская мать, которая хранит дом, воспитывает сына и как будто определяет его судьбу: «Мужа у меня море взяло, сына не отдам!» [1] Сын вступает в противоречие с этой судьбой, так Тур однажды порывает с карьерой университетского преподавателя. Русский сын обращается к английскому капитану: «Кэптен, тэйк эброуд!» (Возьми с собой!) У капитана не хватало матросов. Бойкий паренёк понравился. – Хайт ин зи трум! (Ступай в трюм!) Ваня и спрятался в трюм». [2] Архангельск – город возможностей. Двадцать лет отсутствовал. «За эти годы десять раз сходил в кругосветное плаванье. В Дании у него жена, родилось трое сыновей». [3] Всё как у Тура Хейердала, только путешествий и сыновей побольше. «Ребята просили у него сказок. Он волей-неволей вспоминал материны песни-былины. Видно, скопились старухины слёзы в перелетную суму и упали дождём на сыновнее сердце». [4] Сын собирается на родину, а слава о русских матерях широко распространилась: «Ох, Джон! Узнает тебя мать – останешься ты там!» Или так: «В России строго: узнает мать – не отпустит!» [5] И в самом деле, когда узнала, не отпустила. Всем Архангельском пришлось упрашивать: «отпусти ты его». Отпустила, но так, что вскоре Иван вернулся со всей семьёй: «Где лодья не рыщет, а у якоря будет». [6] По слову поморов поступил Тур Хейердал: и плот «Кон-Тики» и лодку «Ра» переправил в Норвегию.

[1] Борис Шергин. У Архангельского города, у корабельного пристанища: Ваня Датский. – Борис Шергин. Запечатленная слава: поморские были и сказания. Москва. Советский писатель. 1983. Страница 131-я.

[2] Здесь же, страницы 131-я и 132-я.

[3] Здесь же, страница 132-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 135-я.

Comments are closed.