Полинезийский полигон

Sonders. Tsru i mir iskusstvМеханизм культурной переделки вшит в отношения между народами, но наиболее ярко проявляется в момент победы одного народа над другим. Независимо от того, начинают победители проводить намеренную культурную политику или ограничиваются экономическими и политическими мерами, культурный механизм не прекращает своей работы, хотя в этом втором случае последствия его бывают более плачевными: побеждённые падают так глубоко, что за «четыре блока сигарет» их оркестры соглашаются играть перед победителями целыми вечерами, [1] и требуются усилия, чтобы вернуть им человеческое достоинство. Европейская послевоенная ситуация не была новостью в истории. В марте 1937 года Тур Хейердал высадился на острове Фату-Хива, чтобы обрести рай. Он искал место не Ragnar Kvam. Tur Heyerdal. Iнаселённое людьми и, в общем, нашёл, поскольку из ста тысяч человек живших в этом раю раньше осталось только две тысячи, большая часть которых и сейчас была поражена тяжёлыми неизлечимыми болезнями. «Полинезийская раса находится в ужасающем состоянии и ей грозит полная гибель», но Тур Хейердал надеялся найти «участок, свободный от туземных болезней». [2] Болезни, впрочем, были не туземными, но завезёнными. Хотя военных столкновений между европейцами и туземцами в точном смысле не было, во всяком случае почти полная потеря населения была вызвана не ими, но обстановка на острове была значительно хуже европейской после Второй мировой войны и в том числе культурная, поскольку культура жителей Фату-Хива тоже истреблялась. «Британцы и французы отправляли миссионеров на Таити и соседние острова, которые тут же приступали к делу, уничтожая культуру тихоокеанских народов и заменяя её своей собственной. Миссионеры распространяли учение о первородном грехе, борьбе Бога и дьявола и вечном проклятии для тех, кто не желала спасения души». [3] И делали они это среди людей, которые «задолго до появления христианства жили по законам любви к ближнему (исключение тут, конечно, составляло военное время)». [4] Вслед за религией пришёл черёд архитектуры: «старые капища были разрушены, их заменили новыми, которые стали называть церквями». [5] Миссионеры покушались даже «на эротические танцы и промискуитет», [6] но это им не удалось. Они были извращены: эротические танцы в культуре, которая их целиком признает и одобряет, имеют совсем не то значение, которое они получают в культуре, которая их признаёт с оговорками или вовсе отрицает. «Истории о райском Таити не теряли популярности, и остров притягивал как магнит жителей Европы и Северной Америки», [7] вконец замордовавших своих женщин у себя дома. Китайские торговцы, вытеснившие туземцев из торговли, готовились, кажется, прикончить полинезийскую культуру, хотя во времена Тура Хейердал она ещё сохраняла способность придавать очарование родным островам. Европейцам повезло с врагами, полинезийцам — нет.

[1] Фрэнсис Стонор Сондерс. Цру и мир искусств: культурный фронт холодной войны. Перевод Е.Логинова и А.Верченкова. Москва. Институт внешнеполитических исследований. Кучково поле. 2014. Страница 11-я.

[2] Рагнар Квам. Тур Хейердал: биография. Книга I. Человек и Океан. Перевод С.В.Карпушина и С.А.Машкова. Москва. Весь мир. 2008. Страница 89-я.

[3] Здесь же, страница 102-я.

[4] Здесь же, страница 99-я.

[5] Здесь же, страница 103-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же.

Comments are closed.