Обмен на блокпосту

Sonders. Tsru i mir iskusstvВ 1945 году недалеко от Берлина американские разведчики Николай Набоков и Майкл Джоссельсон, родившиеся в России, как следует из их прекрасных имён, возвращаясь на автомобиле из соляных шахт, из которых они извлекли укрытый там нацистами от союзнических бомбардировок театральный реквизит, врезались в советский блокпост. «Джоссельсона, без сознания и всего покрытого порезами и ушибами, отправили в русский военный госпиталь, где советские женщины-врачи зашили его раны. …Не позаботься о нём советские доктора, Джоссельсон мог не выжить и не стать Дягилевым американской антисоветской культурной пропаганды. Николай Набоков не пострадал. Между тем, Советский Союз спас человека, который на протяжении последующих двух десятилетий сделал очень многое для того, чтобы сорвать попытки ссср по установлению культурной гегемонии». [1] Несомненно, это было ещё одно преступление Советского Союза, направленное против него самого, но имеющее большое внешнее символическое значение, поскольку указывает на то, что вся система американской культурной и психологической войны возникла из столкновения с советской системой пропаганды и психологической войны. Можно утверждать даже, что русские сами создали американскую пропагандистскую систему, не только подавая пример своим соперникам, но обеспечивая её людьми, идеями, организационными формами, языком, поводами и жизненным смыслом. Например, нехитрая, но обидная конструкция, благодаря которой «Америка представлялась в мире культурной пустыней, нацией жующих жвачку, разъезжающих на «шевроле», одетых от «Дюпон» обывателей», [2] была создана советской пропагандой, но потребовала от американцев не только фактических опровержений — за их слабостью таких общественных изменений, которые должны были породить сильные контраргументы. В противном случае американским пропагандистам пришлось бы всё время выяснять, кто из задающих вопросы о «положении негров в Америке», вообще «из говоривших» об этом, «мог быть коммунистом». [3] Переток интеллектуальной энергии был вызван не только тем, что у русских был «большой опыт в использовании культуры как орудия политической пропаганды», опираясь на который, они «сделали культурный вопрос центральным в холодной войне», [4] и не только тем, что у них была культура, которую они сделали средством борьбы, но и тем, что их ставка была вынужденной, поскольку, не имея «экономической мощи Соединённых Штатов» и «не обладая ядерным оружием», они сосредоточили усилия «на достижении победы «в битве за человеческие умы». Америка была «неопытна в ведении международной культурной борьбы», [5] и культурная война, которую вели русские, серьёзно ослабляла американские экономические и военные преимущества. Но эта ситуация существовала несколько лет и завершилась сделкой, согласно которой русские передавали американцам опыт ведения культурной и психологической войны, получая взамен самое разрушительное оружие современности. Речь, разумеется, об обмене, который понимается как природное явление: в нём могли быть элементы человеческого вмешательства — расчёта и предвидения, — но главную роль играли стихии, пусть имеющие облик общественных слоёв и групп.

[1] Фрэнсис Стонор Сондерс. Цру и мир искусств: культурный фронт холодной войны. Перевод Е.Логинова и А.Верченкова. Москва. Институт внешнеполитических исследований. Кучково поле. 2014. Страница 19-я.

[2] Здесь же, страница 20-я.

[3] Здесь же, страница 21-я.

[4] Здесь же, страница 18-я.

[5] Здесь же.

Comments are closed.