Благоденствовал в Чанъани

Leonid Bezhin. Du FuЕсть такие места на земле, где бедствование двусмысленно, и есть, напротив, места такие, где двусмысленно благоденствие. «Бедствовал в Чанъани», пишет династийный летописец о десяти годах жизни Ду Фу в столице. «Поистине точнее и не скажешь, но законы биографического жанра вынуждают пожертвовать этой выразительной краткостью ради более полного представления о жизни поэта». [1] Для летописи – бедствовал, для биографии — «будем объективны: Ду Фу бедствовал далеко не всегда, и суровый династийный летописец изобразил как бы тёмную сторону жизни поэта – Инь, но ведь была и светлая сторона – Ян. Ду Фу во многом напоминал героя танской новеллы (близкой по духу новеллам Боккаччо, Чосера, Маргариты Наваррской) – беспечного молодого человека, завсегдатая весёлых кварталов Чанъани, любителя музыки, пения и всяческих развлечений». [2] Признание светлой стороны в жизни поэта, даже если она составляла только половину его жизни, подрывает героический миф, который объяснял происхождение великих произведений Ду Фу, ведь именно в Чанъани были написаны «Песнь о боевых колесницах», «В поход на Великую стену», «Песнь о красавицах» и, главное, «Стих в пятьсот слов». [3] В отсутствие героического мифа возникает противоречие между жизнью поэта и содержанием его поэзии, которое как будто снимается мифом конфуцианским: «Конфуцианский мудрец, застигнутый общественной смутой, мог публично высказать свою скорбь изгнанника…» Ду Фу выбрал этот путь. Но Конфуций завещал и другое: «В царство, где неспокойно, не входите. В царстве, охваченном смутой, не живите. Когда в Поднебесной порядок, будьте на виду. Если нет порядка, скройтесь». [4] Ду Фу, таким образом, выбирал не между заветами Конфуция и какими-то другими, а между исключающими друг друга заветами одного Конфуция, а значит, что был другой фактор, повлиявший на выбор. Таким фактором стала форма. «В лирике начала 50-х годов он новаторски использовал форму древнекитайской народной песни, наполнив её новым остросовременным содержанием. Это действительно было литературным открытием …он заговорил о народе как бы голосом самого народа. Это значит, что и язык его поэзии во многом приближался к разговорному». [5] Форма определила содержание и на этот раз. «У китайских философов, конечно, было понятие жизненной правды, но оно трактовалось вне временной конкретности. …Ду Фу одним из первых сумел, не нарушая классического строя стиха, отобразить в своём творчестве именно «приметы времени», недаром его стихотворения именуют «поэтической историей». [6] Необходимо, следовательно, допустить бытование содержания без формы. Жизнь по отношению к литературе пример такого содержания. Одновременно должны существовать формы без содержания, — классический стих или народная песня. Но однажды форма и содержание встречаются — они не всегда разделены и не всегда пребывают вместе. Бедствование – это существование формы без содержания или содержания без формы. Но к Ду Фу, которому удалось соединить форму и содержание, это не относится. Благоденствовал в Чанъани.

[1] Леонид Бежин. Ду Фу. Москва. Молодая гвардия. 1988. Страница 147-я.

[2] Здесь же, страница 149-я.

[3] Здесь же, страница 150-я.

[4] Конфуций, цитата. – Здесь же, страница 151-я.

[5] Здесь же, страницы 151-я и 152-я.

[6] Здесь же, страница 152-я.

Comments are closed.