Свободное слово

Leonid Bezhin. Du Fu«…умение сочинять стихи – важнейшее условие поступления на службу; лишь тот, кто владеет секретами стихосложения, может сдать государственные экзамены. Не следует ли из этого, что поэзия имеет важное государственное значение, — чеканное поэтическое слово чеканит волю будущего чиновника, укрепляет в нём силу духа, воспитывает стойкость и мужество». [1] Из этого, кажется, следует не только её первенство среди других искусств, господствующая связь с живописью и музыкой, но и повсеместное присутствие в жизни: ведь «поэзия необходима не только на службе». [2] Но, если существует такой фактор как степень проникновения поэзии в жизнь, то степень его в жизни русских северных мореходов нисколько не меньше, чем в жизни китайского образованного Boris Shergin. Zapechatlennaya slavaкласса. И это при том, что мореходы не знают никаких требований, исходящих от государства, в отношении изучения поэзии. Когда Конон Иванович Тектон сдавал построенный им трёхмачтовик представителям заказчика, тогда «отдали тросы и отворили паруса. В паруса дохнул ветер. И пошёл наш корабль, как сокол, ширяся на ветрах». Все, кто был на палубе, запели обережную песню: «Встаньте, государи, Деды и бабы: Постерегите, поберегите Любимое судно, Днём под солнцем Ночью под месяцем, Под частыма дождями, Под буйныма ветрами. Вода-девица, Река-кормилица! Моешь пни, и колодья, И холодны каменья, Вот тебе подарок: Белопарусный кораблик!» [3] Двадцатый век, начало! А значит, эта степень проникновения поэзии дошла едва ли не до современности. В море без поэзии не то что нельзя, а просто нельзя быть. «Засвистит в парусах уносная поветерь, зашумит, рассыпаясь, крутой взводень, придёт время наряду и час красоте. Запоёт наш штурман былину: Высоко-высоко небо синее, Широко-широко океан-море, А мхи-болота – и конца не зная От нашей Двины, от архангельской… Кончит былину богатырскую – запоёт скоморошину. Шутит про себя: — У меня уж не запирается рот. Сколько сплю, столько молчу». [4] Ду Фу провёл детство в поэтических занятиях, не было его видно из-за свитков, Борис Шергин купался в поэзии. Мать возьмёт на руки – поёт, отец – поёт, начал изучать азбуку – азбука в стихах, подарили первую книжку – поздравление стихотворное. «С ребятами сядем на пристанях, встречаем, провожаем приходящие, да уходящие суда да поём». [5] Частушки. И конечно же, «когда придёт весть страшна и грозна», то «бабы выйдут к морю и запоют, к камням припадаючи, к Студёному морю причитаючи: Увы, увы, дитятко, Поморский сын! Ты был как кораблик белопарусной. Как чаечка был белокрылая! Как елиночка кудрявая. Как вербочка весенняя! Увы, увы, дитятко, Поморский сын! Белопарусный кораблик ушёл за море, Улетела чаица за синее, И елиночка лежит порублена, Весенняя вербушечка посечена. Увы, увы, дитятко, Поморский сын». [6] Не стихи, а песни? Ду Фу тоже читает свои стихи нараспев.

[1] Леонид Бежин. Ду Фу. Москва. Молодая гвардия. 1987-й год. Страница 31-я.

[2] Здесь же.

[3] Борис Шергин. Запечатленная слава: поморские были и сказания. Москва. Советский писатель. 1983-й год. Страница 33-я.

[4] Здесь же, страница 42-я.

[5] Здесь же, страница 49-я.

[6] Здесь же, страница 34-я.

Comments are closed.