Так и говорить

Zavadskaya. Mi FuКитайский художник говорит: «Я был сперва совершенно невежественным в существе живописи. Но опыт медитации привёл меня к активности, которая состоит в отсутствии активности точного описания… Изучив дао, я понял: душевное спокойствие – это высший принцип. Святой совершенно безмятежен, бескорыстен. Никакая забота не может более на него воздействовать, никакое бремя не может более ущемить его свободу. Тогда, созерцая картины, я смог снискать исчерпывающее познание искусности художника и его неловкости. Я достиг тонкой сущности вещей, и я проник в тайну. В то же время как можно говорить на эти темы с людьми, которые мало видели и мало слышали?» [1] Русский поморский художник, а кораблестроение это художество, Конон Иванович Тектон был изрядный мастер, Boris Shergin. Zapechatlennaya slavaно «не имел ни кола ни двора. Что заработает, всё раздаёт в долг без отдачи». [2] Известна внешняя канва постижения им истины: «пройдя наше поморское судостроительство, уехал в Норвегию и Данию. Здесь изучал языки английский, немецкий, норвежский, математику, навигацкие науки, морскую астрономию, рисование. Не покидая наук, работал на верфях. Вернулся на родину уже в зрелом возрасте». [3] О том, что истина была постигнута, тоже говорят внешние обстоятельства, но примечательные: «Норвежане и датчане не раз пожалели, что отпустили из рук такого строителя, и не однова докупались до Конона, манили деньгами, но он не покорыствовался и не поехал». [4] На Белом море он был нарасхват. Его отношение к передаче истины было сродни отношению к деньгам: юный Борис Шергин, сын артельского старосты, для которого Тектон строил океанский трёхмачтовик, много узнал от него «о греческих, римских, итальянских строителях и художниках». [5] Он готов был, то есть, говорить с людьми, которые мало видели и мало знают. Может быть, это свойство именно Конона. Может быть, это свойство вообще русской истины, которая не может таиться, но должна обязательно явиться. И подмастерьев, «кроме кораблестроительства, учил» «языкам, английскому и немецкому, рисованию, математике и черчению, работе с морскими картами, лоцией». [6] Строительство корабля также производил открыто, даже с объяснениями для заказчика и для любого любопытного: «На гладком, плотном песке тростью начертил план судну, вымеряя отношения частей. Ширину корабля клал равной трети длины. А половина ширины – высота трюма». [7] И так далее. И понятно. И красиво. Однако переданную истину ценил: когда кто-то из подмастерьев попадал в неприятности, ходил по судам, платил штрафы, выручал пленённую истину. На упрёк «Ты, Конон Иванович, как река без берегов, не только человека, а и скота напояешь», отвечал: «Хоть и вор, а мой, дак и жалко». [8] Ответ, который годится для тех, кто мало знает. Истину жалко.

[1] Хуан Тинцзян, цитата. – Е.В. Завадская. Мудрое вдохновение. Ми Фу (1052-1107). Москва. Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». 1983-й год. Страница 129-я.

[2] Борис Шергин. Запечатленная слава: поморские были и сказания. Москва. Советский писатель. 1983-й год. Страница 23-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 29-я.

[7] Здесь же, страница 29-я.

[8] Здесь же, страница 30-я.

One Response to “Так и говорить”

  1. Сергей:

    нет ничего более нелепого, как китайский художник с мольбетом на пленере