Большая норманнская страна

Michail Alpatov. Russkaja istoricheskaja mysl'У нас есть две норманнские теории: одна изложена древнерусским летописцем, другая, спустя почти тысячу лет Готлибом Зигфридом Байером, российским академиком. Худо ли, бедно ли, но перед нами возникает традиция издания норманнских теорий, к которым следует отнести и некоторые воззрения руководителей русской революции начала прошлого века, оправдывающие широкое участие в ней интернационального элемента, а также привлечение варягов к политическим, культурным и экономическим преобразованиям современности. Думается, что между Киевской Русью и Петровской Россией может найтись немало примеров призвания варягов. Очищенные от своего конкретного исторического содержания частные норманнские теории, назовём их малыми, указывают на общерусскую в смысле постоянного её присутствия в нашей историю варяжскую парадигму – назовём её большой норманнской теорией. Смысл её состоит в том, что русские всегда знали и знают, что в случае необходимости они смогут привлечь на свою сторону достаточное количество необходимых им специалистов и простых тружеников из других стран, иногда вместе с этими странами. Последнее — случай особый. Норманнская теория – это ни что иное как русская иммиграционная философия, оправдывающая не только некий частный случай призвания, не только будущее её, но и текущее состояние населения. Норманнская теория, что никто никогда не замечает, это теория имперская и не только по своим внешним проявлениями – вот мы русские, ещё были славяне, а попросили перейти к нам лучших военных специалистов своего времени, и они, варяги, перешли, — но и в силу особой психологии призванных. Образованные немцы устремились в Россию, когда стало ясно, что это страна безграничных возможностей, – когда, особенно, «студент богословия Остерман» сделался русским «государственным канцлером». [1] Байер прибывает на этой волне. Но России ему было мало: «Интерес к России был тогда у западных учёных несколько своеобразен. Ещё со времён средневековья Россия интересовала купцов, дипломатов и учёных Западной Европы не только сама по себе, но и как страна, через которую можно попасть на Восток или получить сведения о нём. Байер, как специалист по восточным языка, рассчитывал прежде всего найти в России материал по истории Китая». [2] Но научные интересы Г.З. Байера это суть интересы русского по служебному положению учёного, и направлены они из России за пределы её границ. На имперский характер норманнской теории указывает и стремление призванных выходить за пределы узкой области, в которой они были мастерами и знатоками, и переносить своё первенство на все остальные области, на всю страну. Последнее обстоятельство приводит к тому, что всё предшествующее развитие страны, в которую они попали, видится им как череда тёмных веков, но одновременно создаёт массу особого профессионального, а не голодного недовольства, вызывающего преобразования и экспансию. Русская партия, первым руководителем которой в рамках второго издания норманнской теории был М.И. Ломоносов, должна была сдерживать варягов, и представляется партией мира, самоизоляции и спокойного развития. Без R.

[1] М.А. Алпатов. Русская историческая мысль и Западная Европа (XVIII – первая половина XIX в.) Москва. Наука. 1985-й год. Страница 15-я.

[2] Здесь же.

Comments are closed.