Байер прав

Michail Alpatov. Russkaja istoricheskaja mysl'Поставить в вину Готфриду Зигфриду Байеру, создателю современной (восемнадцатого века издания) норманнской теории, нечего. Он выступил против распространённой в русской историографии «традиции выводить Рюрика из Пруссии как потомка Августа». [2] И таким образом, «среди петербургских академиков-немцев он первым начал высвобождение древнейшей русской истории из тумана легенд». [2] Избавление от легенд не обязательно благо, но августовская легенда была устаревшей, неработающей и смешной. «На место традиционных» для того времени представлений о связи «Руси с Западом» Байер ставит «её связь с Севером. Рюрик был варяг, следовательно, он пришёл из Скандинавии… И тут логика была на его стороне». [3] Байер также считал, что «вторжения варягов на русскую землю было насильственным, представляло собой вторжение завоевателей». [4] И тут приходится с ним согласиться. Однако «появление варягов и их предводителей на Руси было определено Байером не только как вторжение германского этнического элемента, но и как привнесение извне русской государственности». [5] Конечно, «русское» не может быть привнесено извне! «В этом Байер был решительно не прав». [6] Для него, как и для древнерусских летописцев, проблема возникновения государства как будто сводилась к вопросу о том «Кто первый стал княжить?» У Байера «речь шла не о путях создания русского государства, а о том, кто его строил». [7] Однако, как явствует из сказанного, Байер был настоящим историком, классиком по роду основных своих занятий, логичным, исходившем из фактов, а не из концепций, вообще историком по типу мышления и это ему ставится в вину, особенно в той части, которая касалась возникновения государства. Критики норманнской теории признают за государством процесс, но признают его до определённого момента, когда возникают какие-то признаки, которые определяются как государство. И процесс как бы останавливается. Потом, правда, он снова запускается. Государство, если оно живо, всё время находится в процессе становления. В момент возникновения тех или иных его выдающихся институтов или изменений, возникает соблазн не считать государством то, что было до них. Прежнее государство представляется недогосударством. Сейчас таким формированием является советское государство – в нём же не было свободных выборов; в советские времена это была монархия. Однако это не значит, что, например, призвание варягов с их, очевидно, опытом государственного строительства, можно считать незначительным событием для развития государства. Призвание варягов и возникновение государства ясно проецируется на призвание академиков-немцев и возникновение Академии наук: в стране были развиты различные науки, были учёные, но Академии наук не было. Из этого не следует, что академиков не призывали, а сама Академия так и не появилась. И развитие шло, и призвание было. Первый русский исторический журнал назывался «Sammlung russischer Geschichte». Из этого не следует, что русские историки до него писали на немецком языке. Тем не менее, он первый.

[1] М.А. Алпатов. Русская историческая мысль и Западная Европа (XVIII – первая половина XIX в.) Москва. Наука. 1985-й год. Страница 17-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 18-я.

[7] Здесь же.

Comments are closed.