Красный сад

John Fowles. Krotovye noryЛучшее, что может сделать человек, думающей об охране дикой природы, это поселиться в мегаполисе в многоквартирном железобетонном доме как можно выше над землёй. Инсектарий, террарий, серпентарий, розарий, флорариум – пожалуйста, в лес – ни-ни. Давний спор англо-саксов меж собою по поводу устройства приусадебных участков, ясно обрисовывает тупик, в котором они как садоводы оказались к семидесятым годам прошлого века. «Что нужно для жизни природы? Во-первых, уединение, тайна, даже на самом маленьком заднем дворике: как и каждому человеку, природе нужно такое место, где её жизнь может быть недоступна для чужих глаз. …Во-вторых, поскольку в природе постоянно происходит процесс жертвоприношения, ей необходимы жертвы. Можно, конечно, уничтожить всех безымянных насекомых на своём участке земли, а потом жаловаться, что у вас в саду совершенно нет бабочек». [1] В понимании участка, на котором, по крайней мере, насекомым, будет предоставлена не только жизнь, но и уединение, англичане опережают американцев. Американцы предпочитают «синтетические» сады, залитые гербицидами и инсектицидами, стандартные, прозрачные, экономичные. При таком подходе к садоводству «большая часть насекомых попадает в весьма нелюбимую американцами категорию «противных» маленьких и неотличимых друг от друга существ. Если по представлениям расистов все представители той или иной ненавистной им расы выглядят совершенно одинаковыми, то для многих американцев, как мне кажется, большая часть мира насекомых похоронена под ярлыком «жук», точнее, «жучок». Отсюда и весьма показательное презрительное выражение «перестань жужжать!», и все электронно-механические «жучки» и связанные с ними выражения «поставить «жучок», «жучок» в телефонной трубке» и т.п. Если пользоваться таким ярлыком, то все насекомые как бы сами собой попадают в категорию природного эквивалента политических «красных». [2] Англичане проводят «куда более чёткую грань между безвредными садовыми и полевыми насекомыми, которые часто залетают в дом, и теми, которые представляют для нас и наших садов реальную опасность. Хотя единственное подтверждение моим словам – это отсутствие в нашей речи всё покрывающего слова bug – «жучок». [3] Путь, по которому Джон Фаулз призывает идти, приведёт к появлению нового сада, который нисколько не утопия, но Эдем, уже существующий на земле – сад самого писателя. Разумеется, он «далёк от того, чтобы служить мечтой садовода. Примерно половина сада заросла дикими кустарниками и травами… сад находится в городе, и он совсем небольшой по американским стандартам, однако там нашли приют пять или шесть вполне способных к размножению видов млекопитающих, примерно дюжина разных видов птиц, которые там и гнездятся, а ещё большее количество пернатых прилетает ко мне «в гости»; там довольно много бабочек и мотыльков и в целом прямо-таки роскошная в своём разнообразии компания насекомых». [4] Радикализм Джона Фаулза, однако, ограничен: то, что он предлагает делать ради спасения дикой природы, остаётся садом. Дикую природу спасёт городской человек.

[1] Джон Фаулз. Сорняки, жучки, американцы. – Джон Фаулз. Кротовые норы. Москва, аст. Перевод И. Тогоевой. 2004-й год. Страница 413-я.

[2] Здесь же, страница 415-я.

[3] Здесь же, страница 416-я.

[4] Здесь же, страницы 418-я и 419-я.

Comments are closed.