Становление человека пьющего

Marshall Makluen. Galaktika GutenbergaАлкоголь – верный спутник рукописной и книгопечатной культуры, особенно книгопечатной. Писатель и алкоголь, художники и алкоголь, вэньжэнь, то есть литератор-художник, и алкоголь – связки не только знаковые, но основополагающие здесь. Исчезновение этой культуры и его фигур обречёт алкоголь на прозябание на задворках цивилизации. Изначально творческий потенциал алкоголя реализуется в связи с бумагой, кистью и краской, затем – с печатным станком. Правда, когда бумага попадает из Китая на Запад, к ней добавляются ещё несколько элементов, которых на востоке не было, вино становится не четвёртой вершиной, а энной, но по-прежнему выдающейся. «Изобретение печати с помощью подвижных литер явилось событием, тесно связанным с ранними технологиями Zavadskaya. Mi Fuфонетического алфавита… Фонетическое письмо стало необходимой и неизбежной прелюдией происходящего. Так, китайское идеографическое письмо полностью блокировало развитие печатной технологии в культуре Китая». [1] У западных художников, а не у «каллиграфов и переписчиков», была заимствована идея «использовать в печати чернила на масляной основе». [2] «Немалый вклад в развитие «книгопечатания внесли многочисленные изобретения, сделанные в ювелирной и других областях. История возникновения технологии печати была настолько сложной и запутанной, что невольно возникает вопрос: «Что же, собственно говоря, изобрёл сам Гутенберг?» [3] Наконец, «небольшие ткацкие и винодельческие прессы» [4] не только сыграли свою роль в  создании книгопечатной технологии, но и породили метафору печатного станка как станка винодельческого. Видимо, и как ткацкого тоже, но с другими связями – паутиной, сетями или даже понятием цзецзы, пусть означавшим обычно «писать иероглифы», но вначале всё-таки — «связывать иероглифы». [5] То есть, это другая история, имеющая больше возможностей для выхода из метафоры, чем выход из неё винодельческого пресса. «Рабле считает вполне естественным восхвалять печатную книгу, появившуюся в результате нового применения винодельческого пресса»: [6] «О Бутылка, Чтимый всюду Кладезь знанья! Чутко, пылко Ждать я буду Прорицанья. …Пускай ответ тобою данный, Излечит все мои страданья. Я к чудотворному сосуду Взываю с дрожью в каждой жилке». [7] И так далее. В приведённом отрывке, однако, нет ни слова о винодельческом прессе, а тем более о книгопечатном. Связь с ними как будто опосредуется вином, но нужно помнить о «гипертрофии тактильности» у Рабле. А известно, что «число и мера есть тактильные формы, …они, как показывает практика, отделяются от визуально ориентированного и гуманистически направленного содружества букв». [8] То есть «ожидание прорицанья» есть ожидание цифры или — в частном контексте — ожидание быть исчисленным, в контексте каллиграфов – знать юаньшу, что означает «участь человека, которую знаток символики чисел может предвидеть». [9] Таким образом, у нескольких составляющих книгопечатания есть возможность спастись. Но алкоголь пойдёт на дно вместе с ним.

[1] Маршалл Маклюэн. Галактика Гутенберга: Становление человека печатающего. Перевод И.О. Тюриной. Москва. Академический Проект: Фонд «Мира». 2005-й год. Страница 270-я.

[2] Здесь же.

[3] Эббот Ашер, цитата. – Здесь же.

[4] Эббот Ашер, цитата. – Здесь же.

[5] Е.В. Завадская. Мудрое вдохновение. Ми Фу (1052-1107). Москва. Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». Москва. 1983-й год. Страница 39-я.

[6] Маршалл Маклюэн, страница 271-я.

[7] Франсуа Рабле, цитата. – Здесь же.

Comments are closed.