Возражение против гипотезы о существовании невидимых

HagakureЮкио Мисима утверждает, что древние греки верили только в то, что могли увидеть своими собственными глазами, а «невидимый ум или сердце» для них вообще не существовали. [1] Некоторые древние греки, однако, верили в атомы, в нус, логос и агапэ , но сегодня именно эта вера распространилась повсеместно: «ошибка наших дней есть вера в то, что слова и дела являются проявлениями совести и философии, которые в свою очередь являются продуктами ума, или сердца. Однако мы заблуждаемся, когда верим в существование сердца, совести, рассудка или абстрактных идей». [2] Юкио Мисима близок к тому, чтобы сказать, что человек есть только его внешность: «чтобы иметь дело со столь неопределённой сущностью, как ум, или сердце, человек должен судить только по внешним проявлениям, каковыми являются слова и действия». [3] Люди пишут свою жизнь набело и в случае ошибки не могут сослаться на абстракции, вроде убеждений или эмоциональных привязанностей: «Любая незначительная оплошность в слове или деле может разрушить всю нашу философию жизни», [4] а проще сказать, собственно нашу жизнь. «Воин должен быть внимательным в своих действиях и не допускать даже незначительных оплошностей. Более того, он должен быть внимателен в подборе слов и никогда не говорить: «Я боюсь», «На твоём месте я бы убежал», «Это ужасно!» или «Как больно!» Таких слов нельзя произносить ни в дружеской беседе, ни даже во сне. Ведь если проницательный человек слышит от другого такие высказывания, он видит его насквозь. За своей речью нужно следить». [5] Однако ситуация, когда ты следишь за своей речью, делает часть тебя, твою возможную, невысказанную речь, неслышимой для собеседника, а тебя частично невидимым. Нельзя сказать, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, потому что ты воин и от тебя требуется не говорить «Я боюсь», но в отношении глубины – она у тебя есть. «В Японии среди обычных людей существует традиция во время попойки проявлять свои слабости, распахивать свою душу и рассказывать о себе неприличные вещи». [6] Воинов эта традиция тоже касается, но им надо быть особенно благоразумными. Ситуация, когда кто-то следит за своей речью, здесь усиливается, поскольку одновременно кто-то за речью не следит: «Хотя они слушают, они притворяются, что не слышат; и хотя говорят неприятные вещи, слушатель делает вид, что это его не касается. Они прощают друг другу всё во имя алкоголя», «а утром, по всеобщему согласию, люди притворяются, что забыли низкие и трусливые истории, рассказанные их друзьями накануне вечером». [7] И таким образом разделаются на благоразумных и неблагоразумных, на благородных и неблагородных и, наконец, на видимых и невидимых.

[1] Ямамото Цунэтомо. Хагакурэ. Юкио Мисима. Хагакурэ нюмон. Самурайская этика в современной Японии. Перевод А. Мищенко. Санкт-Петербург, Евразия, 1996-й год. Страница 278-я.

[2] Здесь же, страницы 277-я и 278-я.

[3] Здесь же, страница 278-я.

[4] Здесь же.

[5] Ямамото Цунэтомо, цитата. – Здесь же, страницы 278-я и 279-я.

[6] Здесь же, страница 264-я.

[7] Здесь же, страницы 264-я и 265-я.

Comments are closed.