Вежливость занимает мыслительные провинции

Aleksandr Sekatskij. Prikladnaia metafizikaСильный мозг сродни сильному телу – требует аскезы: «Техника имитации и притворства, какой бы критике она ни подвергалась, практически совпадает с техникой безопасности пребывания в мире. Если же речь идёт о путешествии по философскому архипелагу, она равносильна знанию важнейших обычаев и умению вести себя правильно – то есть вежливо и тактично». [1] И, в конечном счёте, стратегично. «Значит ли это, что философское притворство содержит в себе большую долю цинизма?» [2] Значит, но выбора нет – или философ вежливый или никакой. Вежливость, она же имитация и притворство, равняется паролям, которые запирают те или иные мыслительные пространства. Между тем, философские сокровища нигде не заперты, но открыты и только ждут тех, кто готов их собрать. Вежливость нужна не для того, чтобы отпирать, а для того, чтобы не запирать, чтобы, например, не впадать в «самопроизвольное оскучнение», [3] когда речь идёт о «философствующих соседях». Вежливость не исключает нападения, но время и сила его должны быть выверены для того хотя бы, чтобы оставить о себе в соседях добрую память. На деле, когда странствующий философ, номад, [4] вовлечён непосредственно в философские дискуссии о вежливости не трудно позабыть. Слушатель из повести Ореста Сомова «Кикимора» входит в ментальное пространство южнорусских крестьян не только при помощи вежливости, но опершись на своё общественное положение и на товарно-денежные отношения – пообещал вознице «гривенник на водку», если тот расскажет сказку, — однако его возмущённый ум, обижая рассказчика, всё время рискует не гривенником, конечно, но сказкой. Возница не раз готовится оборвать сказку — «Да, может быть, мои простые речи не под стать вашей милости, и у вас от них, как говорится, уши вянут?.. Мы, крестьяне, всегда спроста соврём что-нибудь такое, что барам придётся не по нутру», — но обещанные деньги останавливают его. Слушатель по философскому обычаю накладывает на сказку резолюцию, то есть совершает нападение: «Так я тебе объясню всё дело; слушай. Старые бабы или завистники Панкратовы взвели на дом его небылицу, потому что на семью его нельзя было выдумать какой-либо клеветы. Эту небылицу разнесли они по всей деревне; вам показалось то, чего вы на самом деле не видели, а поверили чужим словам. Молва эта удержалась у вас в селении; старухи твердят её малым ребятам, и, таким образом, она переходит от старшего к младшему… Вот и вся история твоей Кикиморы». Рассказчик отвечает более чем вежливо: «Моей, сударь? Упаси меня бог от неё…» Слушателю ничего не остаётся как отдать обещанный гривенник.

[1] Александр Секацкий. Прикладная метафизика. Санкт-Петербург. Амфора. 2005-й год. Страницы 8-я и 9-я.

[2] Здесь же, страницы 9-я и 10-я.

[3] Здесь же, страница 22-я.

[4] Здесь же, страница 8-я и далее по тексту.

[5] Орест Сомов. Кикимора: Рассказ русского крестьянина на большой дороге. – В: Орест Сомов. Были и небылицы. Москва. Советская Россия. 1984-й год. Здесь и далее без указания страниц.

Comments are closed.