Философ и Кикимора

Aleksandr Sekatskij. Prikladnaia metafizikaТочка зрения – самое важное, чем обладает философ. Она – то, что делает его философом. Но точкой зрения обладает любой другой человек. Она – то, что делает его человеком. Поэтому первое, даже инстинктивное, к чему философ стремится, нападая на человека, он пытается лишить его точки зрения. Точка зрения, кроме прочего, проявляется в том, что человек исключает себя из общего правила, — изнутри общее правило не увидишь, — надо человека в общее правило вернуть. «Философствующий здравый смысл не подчиняется формально-логическому закону исключённого третьего, зато он подчиняется закону исключения присутствующих и, разумеется, себя любимого». [1] Философ исключает себя из числа простых людей с их «здравым смыслом». Простые люди делятся на мужчин и женщин: мужчины, делая умозаключения типа «все женщины легкомысленны» исключают себя из числа женщин, а женщины, утверждая, что «все мужчины эгоисты», не считают себя мужчинами. «Здесь, почти не зная исключений, действует принцип, сформулированный даосским философом Ян Чжу: «Каждый думает, что он не каждый». [2] Исключительный принцип исключений. Но философ в силу того, что обладает заведомо более качественной точкой зрения, имеет право так думать; каждый — нет. Разрушение, подчинение и отрицание чужой точки зрения сродни отнятию собственности и не нуждается в логических обоснованиях, но только в косвенном или прямом принижении носителя точки зрения. Обладатели точки зрения делятся на типы, но от философа больше всего достаётся бедной старушке: «Вот старушка, моя соседка по коммунальной квартире, роется в чулане. Она ищет верёвку, чтобы развесить выстиранное бельё. При этом она бормочет про себя какие-то слова – в них стоит вслушаться: — И куда это подевалась моя верёвочка? …Не иначе как бесы попрятали. Вишь, нечистая сила как разгулялась». [3] Случай кажется особенно возмутительным, поскольку от бедной старушки меньше всего ждёшь точки зрения. Тем не менее, она высказана. Нет сомнения, что старушка сообщается со старой доброй домашней нечистью вроде кикиморы или домового. Терминологическая неточность, которую она допускает, поминая бесов, возможно, вызвана стремлением избежать называния нечистой силы по имени или просто эмоцией, а, как известно любому человеку, ситуация выше терминологии. И ситуация эта прозрачная. Философ, однако, ухватывается, за бесов: «Разве не восхитительна эта непоколебимая уверенность старушки в том, что её заваленный барахлом чулан является вполне подходящей мишенью для нападения космических сил зла и искушения? Бесам и прочим порождениям ада больше нечего делать, кроме как прятать моток верёвки… Данный пример характеризует очень важное свойство повседневности, имеющее самое непосредственное отношение к попыткам философствования на уровне шурина и деверя. Свойство это можно называть естественной манией величия… Нашим соседям не требуется никаких дополнительных усилий, чтобы ощущать себя центром Вселенной». [4] Невозможно принять точку зрения старушки, оправдывающей свою забывчивость силами ада. И оставить ей её кикимору невозможно.

[1] Александр Секацкий. Прикладная метафизика. Санкт-Петербург. Амфора. 2005-й год. Страница 17-я.

[2] Здесь же, страница 19-я.

[3] Здесь же, страница 21-я.

[4] Здесь же.

Comments are closed.