Чистая доска

Aleksandr Etkind. Tolkovanie puteshestvijКонструкт «Колумб открыл Америку» положил начало череде Колумбов, которые считали себя открывателями того, что открыть невозможно, поскольку это уже открыто, а часто – общеизвестно, или находится в процессе открытия. Честный исследователь мог рассчитывать в этой ситуации на то, что он откроет какую-то новую грань, неизвестную черту в уже открытом многими другими исследователями. Человеку, претендующему на тотальное открытие, придётся прибегнуть к услугам чистой доски, которая, по-видимому, есть вариант «бесконечных пространств» и «Татарской пустыни». «В 1831 году Алексис де Токвиль открыл демократию в Америке», [1] и это открытие становится открытием демократии вообще. В отличие от предельно честного Христофора Колумба, который не рискнул подумать, что открыл что-то другое, кроме Индии, «Токвиль с гордостью утверждал уникальный характер своего открытия. То, что он узнал в Америке, ни на что известное не похоже и не должно ему уподобляться. Особенно неприятно ему обычное сравнение американской демократии с античными обществами, которые называли себя тем же именем». [2] В прошлом демократии нет, нет её в будущем, поскольку там видятся «неисчислимые толпы равных и похожих друг на друга людей… Над ними возвышается гигантская охранительная власть… Власть эта абсолютна, дотошна, справедлива, предусмотрительна и ласкова». [3] Но она не демократия. Нет демократии и в современной ему Европе, хотя она как будто идёт туда, чтобы, впрочем, со временем превратиться в свою противоположность, и тем более её нет в России. В условиях, когда демократии нет нигде, кроме Америки, нетрудно объявить себя её Колумбом. Успехи демократии, которые де Токвиль нашёл в особом устройстве религиозной жизни американцев, для русского наблюдателя связались не только с представлением о том, что сама Америка была чистой доской, позволявшей создавать наилучшее общество из известных, но и с довольно несчастливым для русского народа сходством с американским народом, которое обнаружил де Токвиль, и вызвали движение «русских американистов», общий образ мыслей которых заключался в желании сделать из России чистую доску, «отправную точку, которая определяет судьбы народов». [4] Очищению должна была подвергнуться как будто исключительно история, которая отчасти блокировалась решительными переменами вроде Петровских реформ, отчасти подвергалась Просвещению, но второй слой сравнения русских с американским народом, в этом случае с индейцами, которые как и русские подобны детям, не оставляет сомнения в том, что очищению может быть подвергнуто само пространство: «Взгляните на племена Северной Америки, которых искореняет с таким усердием материальная цивилизация Соединённых Штатов: среди них имеются люди, удивительные по глубине. А теперь я вас спрошу, где наши мудрецы, где наши мыслители?» [5] Образ мыслей человека, объявленного в своё время сумасшедшим, однако впоследствии несколько раз воплотившиеся в действительность: блокировать, просвещать и сокращать.

[1] Александр Эткинд. Толкование путешествий: Россия и Америка в травелогах и интертекстах. Москва. Новое литературное обозрение. 2001-й год. Страница 13-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страницы 14-я и 15-я.

[4] Здесь же, страница 22-я.

[5] Здесь же, страница 24-я.

Comments are closed.