Перекос

Aleksandr Etkind. Tolkovanie puteshestvijОтношения Крепости и Пустыни могут объяснить мыслители, исповедующие представления о Другом: «Человек интенсивно желает …бытия, которого, как ему кажется, сам он лишён и которым обладает, как ему кажется, кто-то другой. Субъект ждёт этого другого, чтобы тот сказал ему, чего нужно желать, чтобы обрести бытие…» [1] Исторически «влечение к Другому обострялось по мере того, как интеллектуалы перенасыщались собственной культурой… Предметом интеллектуального влечения оказывался дикий Запад или загадочный Восток, рабочий класс или коллективное бессознательное. Модернистская критика собственной культуры как кажимости основана на вере в чужую подлинность, недоступную уму и взгляду. Соблазн Другого всегда обесценивает собственную культуру, которая представляется Dino Buzzati. Izbrannoeненастоящей и несерьёзной, как симулякр… чем сильнее вера в недоступную подлинность Другого, тем чаще явления собственного мира признаются фальшивыми и пустыми». [2] Всё это очень близко к тому, о чём говорит Дино Буццати, включая даже «перенасыщенность культурой», которая проявляется в быстротекущем времени — «в однообразной жизни Крепости ему не хватало ориентиров, и часы ускользали прежде, чем он успевал сосчитать их» [3] – за тем исключением, что ситуацию переживает не интеллектуал, а солдат. И ему и его культуре требуется доказательство подлинности. То, что он ждёт их в течение десятилетий, а не ищет доказательств, связано, возможно, с тем, что доказательства предоставляет тот, кто начинает первым, а тот, кто обороняется – получает их. Обмен, таким образом, происходит несправедливый, не тот, на который рассчитывают исповедники Другого, утверждая, что «два существа взаимно зависят друг от друга, потому что оба несовершенны… Образ того, кто нас дополняет, становится …интегрирующей, постоянной частью нашего сознания до такой степени, что мы не можем больше обойтись без него и ищем всё, что может увеличить его живость». [4] Отношения России и Америки, которые Александр Эткинд собирается рассматривать в контексте этого равенства, если исключить «боевой союз» сороковых годов и последовавшую за ним «холодную войну», просто вопиют о несправедливости: Россия поддержала американских сепаратистов во время Войны за независимость, то есть прямо участвовала в рождении Другого, поддерживала Другого в гражданской войне, продала ему «большую часть российской территории в 1867-м году». [5] Кроме того, она снабдила Другого умами, создавшими «интеллектуальный Нью-Йорк и артистический Голливуд». [6] В ответ американцы присутствовали в России «в знак» борьбы с большевиками: русские поддерживали американскую революцию, американцы – русскую контрреволюцию. Асимметричный ответ, о котором иногда говорят русские политики, является не новацией, а традицией. Русские всегда отвечали Америке несправедливо. Россия – донор. Россия – податель смыслов. Россия – Татарская пустыня.

[1] Александр Эткинд. Толкование путешествий: Россия и Америка в травелогах и интертекстах. Москва. Новое литературное обозрение. 2001-й год. Страница 9-я.

[2] Здесь же, страницы 9-я и 10-я.

[3] Дино Буццати. Татарская пустыня: роман. Перевод Ф.Двин – В книге: Дино Буццати. Избранное. Москва. Радуга. 1989-й год. Страница 123-я.

[4] Александр Эткинд, страница 9-я.

[5] Здесь же, страница 5-я.

[6] Здесь же, страница 6-я.

Comments are closed.