Надежда

Korrado Alvaro. Tvortsy potopaКоррадо Альваро и Дино Буццати современники и принадлежат одному умственному движению, раз уж связывали появление структуры в бесструктурном, то есть безграничном пространстве, с войной. Для Коррадо Альваро структура – это только современная структура, под которой он не понимает, например, железные дороги на его взгляд устаревшие, — не в идеальном, а в техническом смысле, — но зато видит её в передовых Сталинградском тракторном и Горьковском автомобильном заводах. [1] Дино Буццати тоже различает структуру и современную структуру, например, деревня или цыганский табор – это не война, война – дорога, хотя это различие у него выражено не так ярко, поскольку мир им созданный, условен. Те, кто видел структуру в старой, отжившей или формальной структуре, потеряли право надеяться: офицеры Dino Buzzati. IzbrannoeКрепости, которые посчитали, что разметка границы подтверждает их расчёт на войну, вскоре разочаровались и вынуждены были оставить гарнизон. Их надежда устарела вместе с прежней структурой. Предвестник и подлинное условие войны — дорога, которая для пустыни, не имевшей до этого вообще никакой структуры, становится самым ярким её воплощением. В более общем смысле таким воплощением является движение — Коррадо Альваро говорит о человеческом потопе, о реках людей и так далее, — но это ещё не значит, что движение обратится в угрозу для кого бы то ни было. Герои Дино Буццати наблюдают в Пустыне непонятное движение, — «какое-то движущееся чёрное пятнышко», [2] — которое в итоге и превращается в дорогу. Война при этом не есть смерть. Роман не говорит о бессмысленности и скоротечности жизни, хотя тридцать лет службы промелькнули для главного героя как один миг. Напротив, война есть жизнь, поскольку разрушает иллюзию условности и несуществования, в которую погружены Город и Крепость, и составляет суть надежды, которую несёт Пустыня: «Нужна же какая-то отдушина, люди должны на что-то надеяться. Кому-то первому взбрело это в голову, потом пошли разговоры о татарских ордах, разве теперь узнаешь, кто именно пустил слух?» [3] Дино Буццати тщательно отделяет войну от смерти: главный герой заболевает и начинает двигаться прочь от Крепости как раз в те дни, когда к ней идёт подкрепление. «Его, пожертвовавшего всем ради встречи с врагом, его, больше трёх десятков лет жившего этой единственной надеждой, изгоняют из Крепости именно теперь, когда враг наконец-то у ворот». [4] Горечь, которую он испытывает, глядя на молодых офицеров, вызвана именно тем, что им предстоит воевать, а ему умирать. Война – общее дело, она преображает иллюзию в целом, а смерть – дело частное: главный герой умирает в одиночестве на постоялом дворе по пути к своему родному дому, в котором, впрочем, тоже уже никто не живёт.

[1] Коррадо Альваро. Творцы потопа: Поездка в Россию. Перевод Александра Махова. Москва. Книжное обозрение. 2003-й год.

[2] Дино Буццати. Татарская пустыня: роман. Перевод Ф.Двин – В книге: Дино Буццати. Избранное. Москва. Радуга. 1989-й год. Страница 113-я.

[3] Здесь же, страница 112-я.

[4] Здесь же, страница 135-я.

Comments are closed.