Главный герой остаётся

Zhak Schesse. Zheltye glazaТем, что присутствует везде, можно пренебречь. Эразм говорит, что «недостойно благовоспитанного человека без нужды обнажать те части своего тела, которые природная стыдливость велит скрывать. Если же необходимость вынуждает нас поступить так, следует делать это с приличествующей сдержанностью, даже если рядом нет никого, кто мог бы увидеть. Однако нет места, где бы не присутствовали ангелы». [1] Благовоспитанный человек, следовательно, может пренебречь присутствием ангелов, поскольку они, находясь везде, а не только рядом, всегда видят его как в одежде, так и без одежды. Присутствием ангелов нельзя пренебречь, если есть места, где их нет. Если их нет под одеждой человека, в смысле хотя бы проникновения взглядом, то тогда, конечно, надо быть сдержанным, чтобы не смутить их. Dino Buzzati. IzbrannoeСдержанность проистекает не из того, что ангелы есть повсюду, а из того, что есть места, где ангелы отсутствуют, а несдержанность из того как раз, что от ангелов невозможно укрыться или что-то утаить от них. Всеобщее основание морали, а речь идёт об этом может вызвать совсем не то поведение, какое, кажется, из него должно произрасти. То же можно сказать об иллюзии. Пусть всё иллюзия, и Город, и Крепость, и Пустыня, но это не значит, что она вызовет поведение, которое как будто из неё происходит, то есть, не то что не на что надеяться, но нечего ждать. Ведь новое есть только новая иллюзия. Тем не менее, иллюзия порождает совсем другое поведение – она вызывает ожидание и, в конце концов, надежду на то, что должно произойти неиллюзорное, что, в случае героев романа Дино Буццати, «из северной пустыни должна была прийти удача, необычайное приключение, тот чудесный случай, который, по крайней мере, раз в жизни бывает у каждого. Из-за этой смутной надежды, с течением времени становившейся всё более расплывчатой, взрослые мужчины проводили в Крепости свои лучшие годы. Нормальная жизнь, простые человеческие радости, заурядная судьба были не для них; живя здесь бок о бок, они лелеяли одну и ту же мечту, хотя никогда не обмолвились о ней ни словом – то ли потому, что сами не отдавали в себе в этом отчёта, то ли потому, что были солдатами, а солдаты не любят, когда им заглядывают в душу». [2] Главный герой присоединяется к тем, кто надеется, хотя, конечно, есть и те, кто ждать отказывается, то есть в рамках иллюзии ведёт себя ожидаемо. Объяснить себе своё поведение главный герой не может, хотя, возможно, оно вызвано логическими ходами, норами, которыми иллюзия изрыта, которые он замечает, но не понимает. И в любом случае им движет полнота иллюзии, как если бы это была полнота ангелов.

[1] Эпиграф к роману Жака Шессе «Жёлтые глаза». Перевод М.А. Петрова. Москва. Аст. Ермак. 2004-й год. Страница 168-я.

[2] Дино Буццати. Татарская пустыня: роман. Перевод Ф. Двин. – В книге: Дино Буццати. Избранное. Москва. 1989-й год. Страница 54-я.

Comments are closed.