Умственная жизнь в условиях контроля-правды

Dmitrii Bykov. SpisannyeХотя считается, что лабиринт предшествует нити, на самом деле нить предшествует лабиринту. Люди, заставшие до-электронную эпоху в строительстве, подтвердят: строительство начиналось с нити и велось с нею. Нить предшествует лабиринту как в историческом, так и в метаморфическом контексте. В последнем случае нить и вовсе – строительный материал, а лабиринт – место метаморфозы. Главный герой получает список, то есть нить. Минотавр как будто известен, если говорить о наивных надеждах персонажей, это «они», осуществляющие контроль над «мы», но Ариадна не является главному герою, о ней он пока гадает. Трудно сказать, старался ли Тесей скрыть правду, когда получил нить от Ариадны, но главный герой не может помыслить об этом – он искренне не понимает, что получил в своё распоряжение. Непонимание главного героя оправдывается тем, что лабиринта ещё нет и присутствие мифа, таким образом, становится как будто не обязательным. Однако, как только главный герой получает нить, лабиринт начинает воздвигаться сам собой и при этом вокруг него. Лабиринт метафорический, состоящий из социальных связей и метафизических пояснений, страхов и предпочтений, но не менее физически явный, чем, например, лабиринт в Кноссе. По мере возведения стен места для непонимания становится всё меньше и меньше. Главный герой, таким образом, представляется первостроителем и изначальным насельником лабиринта, ожидающим формально второго героя, который получит вторую нить от второй Ариадны, но для всех почитателей мифа станет как раз главным героем, победителем чудовища. «Они» исключаются из списка участников метаморфозы, стоят над ней. Непонимание героя спасительно для него, хотя в обществе контроля-правды непонимание, во-первых, имеет границы, а во-вторых, герой может не понимать искренне, но не может делать вид, что не понимает. Правда находится внутри него. Правда следит за его непониманием. Но понимание не может быть связано с насилием, открытым вмешательством в него. Главный герой должен понять сам. Ему постоянно задают вопрос «понял ли он?», но сами объясняются с ним только при помощи метафор, доступных современному человеку. Метафор много, они взяты из самых разных областей жизни, они друг другу противоречат, но сходны в том, что список, в который главный герой попал, ловушка. Не лабиринт. Указание на лабиринт было бы слишком явным — главный герой испугается, ведь он культурный герой, сценарист, в его кровь попадут ненужные вещества и метаморфозы не произойдёт. Главный герой думает, что он что-то не так сделал, хотя не может найти за собой никакой вины, но дело не в том, что он сделал, а в том, что сделать ему предстоит. Речь не о формальном, отстранённом интеллектуальном понимании, а о понимании-приятии, согласии, которое сделает невозможным соединение понимания, например, с побегом или с испугом. Впрочем, он уже настолько близок к пониманию, что, кажется, ему остаётся только проговорить его. Разъять себя он уже попросил. Пусть теперь из быка Аписа явится миру бог Осирис.

[1] Дмитрий Быков. Списанные: роман. Москва: Прозаик. 2012-й год.

Comments are closed.