Чувства в условиях контроля-правды

Dmitrii Bykov. SpisannyeПравда угнетает чувства. Чувства, которые переживает главный герой, обрезаны и придавлены. Если он счастлив, а такое с ним случается, то «стыдно счастлив». [1] Если радуется, то «гадкой радостью», благодарит «стыдливой благодарностью». [2] Он испытывает «поганые чувства», даже если они вызваны тем, что ему кажется, что он уже где-то видел своих новых знакомцев. [3] Так же чувствуют себя другие люди, которых он наблюдает, но если в них не находится таких чувств, то главный герой, если только его «злоба прошла» и «страх приутих», чувствует к ним «невыносимую жалость». [4] Если же некоторое чувство ещё не принижено, то на него прилепляется другое чувство, не очень хорошее, например, «омерзение» на «любопытство», и любопытство принижается. [5] Может показаться, что перед нами тип, не желающий социальных отношений, стремящийся к замкнутой, уединённой жизни, и что правда вообще разрушает общество. Вот и нет! Главный герой «радовался всякому доброму слову от полузнакомых людей, попавших в то же идиотское положение», то есть в список. [6] «Настолько» главный герой «разрушился», по мнению автора. Угнетённые чувства делают человека доверчивым, податливым, пластичным, социальным. Отсюда, видимо, происходят нехитрые психотехники. Количество контактов главного героя превосходит мыслимое: на всех ступенях общественной лестницы у него есть знакомые и друзья, большинство из которых могли бы одарить драгоценным приятельством любого человека не угнетённого правдой. И знакомые при этом прибывают и прибывают – едва ли не по списку. Но как только главный герой встречается с проявлением неправды, чувства его расцветают, а контакты рушатся. Так происходит в его отношениях с любимой. Любимая скрыла, что она тоже в списке. Она не говорила «нет, я не в списке», она молчала. Кажется, что это не такая уж неправда, но в свете сияющем правды – ужасающая ложь. При приближении к лжи, хотя герой ещё не знает о существовании её лжи, чувства его очищаются и расцветают: «…никогда ещё с самого порога, да что – с подъезда, не погружался в такой крепкий настой безнадёжности и грусти. Грустно было всё – медленно густевшая небесная синева, скрип качелей, крики детей во дворе, брошенные старые машины вдоль её длинного дома; или это он был невыносимо, расслабленно грустен». [7] Грустен нисколько не пошло, не гадко, не гнусно. Правда становится явной, но любимая упорствует, отказываясь жить не по лжи, пусть без списка, он же и дальше собирается жить по правде, но со списком. Правда, однако, экспансионист. Иначе не объяснить крик героя ли, автора: «Раскрой меня, Господи, или я не знаю». [8] Да зачем тебе? Ты и так уже книга распахнутая.

[1] Дмитрий Быков. Списанные: роман. Москва: Прозаик. 2012-й год. Страница 160-я.

[2] Здесь же, страница 103-я.

[3] Здесь же, страница 104-я.

[4] Здесь же, страница 120-я.

[5] Здесь же, страница 104-я.

[6] Здесь же, страница 117-я.

[7] Здесь же, страница 236-я.

[8] Здесь же, страница 244-я.

Comments are closed.