Ничего, кроме правды

Dmitrii Bykov. SpisannyeПравда выжигает неправду как напалм – джунгли. Недаром в прежнее время правдами называли газеты, а ещё раньше – уголовные кодексы. Последнее говорит о том, что правда – занятие для профессионалов, журналистов и судей, остальным правдой надо пользоваться осторожно. Однако главный герой живёт в обществе, где все говорят правду. Делают правду и думают её. Правда повсеместна и общедоступна, как сорняк, не дающий, кроме прочего, произрасти ни малейшей раздвоенности, зыбкости, нечёткости. Главный герой говорит об обществе, поражённом болезнью, но не говорит какой. Общество, поражёно правдой. Поскольку происходит в нём только правда, а правда – средство сильнодействующее, то главный герой всё время раздражён, возмущён, смущён и до болезненности напуган. Он любит умерших, поскольку правда исходит от живых, но он молод и любимых умерших у него не так уж много. Обычному человеку, который получает правду небольшими порциями, да ещё в смеси с болеутоляющей неправдой, который, может быть, вообще, избегает правды, словно соли в бессолевой диете, поведение главного героя может показаться странным, но, тем не менее, главного героя должно понять – ему негде преклонить израненное правдой сознание. Он не может спрятаться в грёзе, в воображении, в шутке, в иронии, вообще, в спасительной благословенной лжи, правда настигает его и там и там, пока не добирается до основы всей его жизни, — чтобы жить, ему приходится творить, то есть выдумывать, ведь он писатель, — и если он подчинится правде и в этом, то лишится заработков. И это не общее положение, а буквальное следствие: выслушивает правду — и не может писать. Он шутит, но всегда довольно неловко, ведь шутка – это вариант, нечто не существующее, а он, конечно, помнит, что есть только правда. Мало того, он всегда маркирует свои шутки: я пошутил. Он постоянно извиняется за свои творения, аттестует их последними словами и верно – выдумка всё это. Язык главного героя – язык правды, не летучий, не сочный, язык страшный или — в словаре главного героя – «страшноватый», прямолинейный, что противоречит, конечно, роду его занятий. Но занятым мы его не видим, а вне работы творцы не творят так же, как грузчики не грузят. Во время своих странствий за правдой, главный герой, однако, слышит другие языки – соседка по подъезду, бывший спецназовец, предприниматели, знакомая из Краснодара – они говорят на своих языках. Ему они кажутся низкими, но, тем не менее, это особые языки. Значит, кто-то ещё сопротивляется правде. Языки для главного героя суть проявление типизированного мира, к которому он как-будто не принадлежит. Мир типов истекает из него вместе с языками, поскольку они свидетельствуют о них, а значит, они тоже истекают из него вместе с правдой, поскольку правда является в основном в языке. Главный герой своими руками творит мир, который не оставляет места для лжи. И министерства не надо.

[1] Дмитрий Быков. Списанные: роман. Москва: Прозаик. 2012-й год.

Comments are closed.