Привилегия

Uiliam Boid. NeugomonnaiaХотя сказано, что «нужно думать, что все постоянно лгут тебе. …Так гораздо безопаснее», [1] главный герой считает, что все говорят правду. Ошибаются, но намеренно не лгут, а так же не шутят, не иронизируют, не подсмеиваются, не оговариваются. Поэтому над предположением одного из персонажей, что список «они не стали бы в Интернете размещать. …Там же абы кто не может разместить, правильно?», он не хохочет от души, а спокойно возражает: «Как раз может абы кто». [2] Кажется, что он не заботится о своей безопасности. Отнюдь. Одномерное, без подтекста, понимание чужих слов означает перекладывание ответственности за сказанное на говорящего, никогда на слушающего, а там и на стоящие за говорящим общности. Мир главного героя типизирован. Каждый человек есть частное проявление какого-либо типа человека. Типы перечтены, главного героя удивить не могут, поскольку, возможно, существуют только в его голове. Выяснение истины состоит для него в том, чтобы верно соотнести тип, проявление его, и главное, речь, в человеке и некоторые социальные обстоятельства. Если речь, представление и обстоятельства Dmitrii Bykov. Spisannyeсходятся, хотя бывает достаточно первых двух пунктов, то вот вам истина, требующая, конечно, серьёзного к себе отношения. Сам главный герой к типам не принадлежит. Типы как будто истекают из него. Главный герой волен шутить и понимать, в силу того что понимает себя изнутри, что шутит. Феномены не шутят, иначе их трудно отнести к тому или другому типу. В минуту особого раздражения, а раздражён герой всё время, он называет типы имманентностями. «Всё зло в мире от имманентностей: кровь, почва, родня». [3] Но сам не может мыслить, не используя их. Устройство мира таково: в центре находится главный герой, из него истекают типы, возвращающиеся к нему в виде феноменов. За сферой имманентностей находится сфера, из которой некие «они» контролируют главного героя, типы и феномены, используя их комбинации друг против друга, но в первую очередь против главного героя. Его типизации, следовательно, достигают до «них», хотя герою кажется, что «они» полностью независимы. Может быть, «они» тоже придуманы им. Несмотря на иерархию «главный герой – другие», все, кто находится по эту сторону типов, есть «мы». Наверное, иллюзия. Во всяком случае, главный герой всеми силами избегает типизации самого себя. Таинственный список, из-за которого возникает вся история, вызывает его отторжение по этой причине. Однажды хулиганы определяют его как писателя, учителя жизни, что со всех сторон верно, поскольку он сценарист телевизионных сериалов, но он отрекается. Отречение не настоящее, а ситуативное: просто не захотел представляться писателем. Шутка. В этом его отличие от Ромеро и его группы, хотя все вместе они находятся внутри Контроля: они ради истины рискуют, он ею жив. Удивительная, нечеловеческая привилегия.

[1] Уильям Бойд. Неугомонная: роман. Перевод С.П.Зубкова. Санкт-Петербург: Амфора, тид Амфора. 2009-й год. Страница 217-я.

[2] Дмитрий Быков. Списанные: роман. Москва: Прозаик. 2012-й год. Страница 89-я.

[3] Дмитрий Быков, страница 127-я.

Comments are closed.