Нет правил — есть контроль

Uiliam Boid. NeugomonnaiaРусские мужчины не пользуются русской мужской философией или, точнее, правилами Ромеро. Ромеро – русский разведчик. Во время войны он установил для членов своей группы правила, которые спасли всех, кто им следовал. [1] Философия подтверждается практикой. Но спустя полвека является тип русского мужчины, который указанной философии не только не следует, но открыто ею пренебрегает и прямо попирает все её положения, практические выводы и основания. Поскольку основание правил Ромеро покоится на терпении и терпимости, составляющих, как известно, основание всего русского мира, то, в общем, нового русского мужчину должно отнести к типам нетерпимым и нетерпеливым, несмотря на то, что он принадлежит по роду занятий и происхождению к тем, кто в первую очередь должен быть терпим и терпелив. Главный герой, а дальше мы русского мужчину будем называть именно так, чтобы не создавать расширительных толкований, узнаёт, что он попал в некий список. [2] Что за список, кто его создал – неизвестно. Последствий никаких. На границе задержали на пять минут, выяснили, что главный герой в списке и Dmitrii Bykov. Spisannyeпропустили. Согласно правилам Ромеро, в случае возникновения аномалии, а главный герой считает, что попадание в список — аномалия, нужно бежать. Или хотя бы посидеть и подумать. Ведь список, из-за которого человека задерживают на пять минут на границе, это, конечно, плохой список. Главный герой, однако, начинает выяснять, что за список, и поднимает волну. Волна возвращается, одна, другая и, надо думать, вскоре к нему вернётся буря. Оправдывает героя то обстоятельство, от него как будто не зависящее, что он живёт с чувством полного внешнего контроля. Все его несчастья и, попробуем идти до конца, удачи инспирированы и известны кому надо ещё до того как он сам о них узнаёт: заначки, измены и сопротивление возможны, но бесполезны. При этом тот, кому надо, это не другие, — не ад и не рай, — главный герой от других не зависит и, значит, можно нарушить ещё одно правило Ромеро, гласящее, что «никто в наше время не может быть «всего лишь». [3] На протяжении первой трети романа главный герой ни об одном персонаже, будь это ребёнок, женщина или мужчина не отозвался хорошо, а часто даже своё пренебрежение выказывал открыто. О его дедушке говорят хорошо, да, но не он сам. Среди людей есть те, от которых прямо зависит его благополучие, зависело бы, если бы у него не было чувства всеобъемлющей подконтрольности, а так — люди «всего лишь». Но и контролю он грубит – «будь они прокляты со своими списками». [4] Знает, что контроль – он как папа с мамой… Поймёт и простит.

[1] Уильям Бойд. Неугомонная: роман. Перевод С.П.Зубкова. Санкт-Петербург: Амфора, тид Амфора. 2009-й год. Например, страница 79-я и далее по всему тексту романа.

[2] Дмитрий Быков. Списанные: роман. Москва: Прозаик. 2012-й год. Страница 9-я и далее.

[3] Уильям Бойд, страница 196-я.

[4] Дмитрий Быков, страница 40-я.

Comments are closed.