Метаморфическая цивилизация

Andrei Bitov. OglashennyeМир Андрея Битова так велик, что читателю, спросившему, например, не нашлось ли в нём места для упоминания «Метаморфоз» Публия Овидия Назона, лучше не думая ответить «нашлось», чем «нет». Так вернее. К тому же, все книги, которые этот мир притянул к себе во время чтения, говорят в первую очередь о трансформациях тела и личности. В некоторых из них Овидия называют прямо, в других на него намекают, но прозрачно, в третьих используют восточный вариант «Метаморфоз» — «Бардо Тёдол». Овидию сопутствуют различные трансформации персонажей или моменты этих трансформаций: современные герои наследуют свойства исторических личностей и друг друга; ребёнок превращается во взрослую мужскую особь, а та в женщину; один персонаж итальянской литературы превращается в персонажа русской литературы, потом в третьего русской, потом ещё в один русской, то есть, наконец, в самого себя; человек обращается в биохимический процесс, а там и в механизм; мухи мимикрируют под ос и шмелей до степени неразличения их случайными наблюдателями; люди перестают казаться теми, кем они являются на самом деле, но кажутся теми, кем не являются; обезьяна под руководством человека эволюционирует в человека, хотя трансформироваться до конца ей не дали. Раздвоение в этих условиях есть только момент метаморфозы, а не что-то абсолютное: тело или личность распадаются, в них попадает нечто — застревает песчинка в теле моллюска, — потом собираются, но в уже новые тела и личности, чреватые жемчужиной. Волшебный процесс трансформации технологически редуцируется – об этом, видимо, книга Андрея Битова, — и эта редукция в общих чертах ясна. Метаморфозе сопутствует изменение пространства, поскольку пространство порождается телом и личностью и полностью им соответствует. Новый персонаж – новое пространство. За появлением Автора или, как его называет автор, Автор-хана, следуют изменения пространства и не всегда приятные. Публий Овидий Назон должен быть и здесь. Понятно, что берег Чёрного моря отсылает к Овидию, а действие последней части книги разворачивается как раз на черноморском берегу, пусть и в противоположной стороне от места ссылки поэта. Язон (упоминается) – Назон (предполагается), Юлия Первоклассница (упоминается) – Юлия Старшая (предполагается). Животные появляются на страницах книги в последовательности «так называемого Восточного (китайского) гороскопа!  …Не может быть, чтобы автор построил её по столь изысканному принципу! Однако это именно так!» [1] Несмотря на иронию астрологического комментария и его многочисленные натяжки, ясно, что символика восточного календаря не локализующая, а метаморфическая. Восточный календарь – это китайские метаморфозы. Обнажается основание пафоса, с которым автор «провозглашает «начало Эсхатологической цивилизации, осознавшей угрозу конца как своё начало, кладущей своё отчаяние в фундамент надежды, а крушение надежд – в основание веры». [2] Другими словами, эсхатологической цивилизации быть не может, но только цивилизация метаморфическая. Для полноты картины остаётся только узнать имя китайского Публия Овидия Назона.

[1] Андрей Битов. Империя в четырёх измерениях. IV. Оглашенные. Харьков: Фолио. Москва: тко аст. 1996-й год. Т.4 Страница 297-я.

[2] Здесь же, страница 301-я.

Comments are closed.