Остров завтра

Andrei Bitov. OglashennyeРусское сознание [1] и норвежское [2] кажутся близкими друг другу, как, во-первых, сознания пространственные и, во-вторых, как островные, то есть склонные вычленять в большом пространстве малые. Томас Эспедал говорит о квартирах и домах, Андрей Битов о закрытых охраняемых территориях вроде заповедников и пограничных зон. Другие русские, однако, мало что знают об островах такого рода, и понимают большое пространство или как поле психологической войны, или место жестоких научных экспериментов, в котором укрыться негде. Разрешение возникшего противоречия не терпит отлагательства. Норвежское островное сознание основано на физически существующих островах, но таких, которые оказывают значительное влияние на культуру в силу, видимо, того, что они обычны. Жить на острове – это то же самое, что жить в небольшом, а иногда в большом городе или деревне. Для русских жить на островах не так обычно, как для норвежцев. Русские острова где-то там, Tomas Espedal. Vopreki iskusstvuдалеко, на границах культуры и сознания. А потребность в островах существует, хотя, чем она вызвана, нам неизвестно. Русское сознание, как его описывает Андрей Битов, не видя островов как таковых, начинает воображать их не в определённых с точки зрения географии пространствах, а в любой территории, хоть чем-нибудь отличающейся от соседних. Для основы такому острову годится полуостров, исторический заповедник, курорт и тому подобное. Беда же заключается в том, что границы этих островов не физические, а условные, которые без большого относительно труда можно изменить. Заново вообразить. Или, точнее, границы русского острова неправильно установлены, без учёта его физических очертаний. Пусть эти очертания выходят за пределы писательского воображения. Воображаемые границы не позволяют мыслить свой дом островом, хотя некоторое время они держатся, но, видимо, за счёт очень больших усилий, и дом, находящийся внутри этих границ, тоже находится в зоне спокойствия, но потом силы кончаются и море захлёстывает остров. Я-персонаж Андрея Битова в течение почти пятнадцати лет находивший покой и безопасность на воображаемых островах внезапно для себя – как раз «из окон дуло очередной ноябрьской годовщиной – шестьдесят пятой? шестьдесят шестой? шестьдесят седьмой?», [3] как если бы эта годовщина стала причиной последующих неприятностей, — не может найти ни покоя, ни безопасности уже у себя дома. Его дом заполняют странные, нежеланные и опасные личности: «Я им что-то насчёт того, что как-то так… а они: ничего, ничего, не стоит, мол, мне беспокоиться. И все такие круглые, ненервные, как бы даже застенчивые, но наглые». [4] Сначала во сне, а потом и наяву. Они наследуют тем двум типам, которые пробили сознание я-персонажа и загрузили в него метафору о неважности его связи с пространством. А будь граница физической… Острова ещё нет.

[1] Андрей Битов. Империя в четырёх измерениях. IV. Оглашенные. Харьков: Фолио. Москва: тко аст. 1996-й год. Т.4

[2] Томас Эспедал. Вопреки искусству: роман. Перевод с норвежского А. Наумовой. Москва: Астрель. Corpus. 2012-й год.

[3] Андрей Битов, страница 207-я.

[4] Здесь же.

Comments are closed.