Норвежское островное сознание

Tomas Espedal. Vopreki iskusstvuИскусство, а там и культура и, может быть, сама цивилизация толкуют о материке или даже о планете в целом, а норвежское сознание, находящееся под спудом, грезит об острове. [1] Остров физический присутствует, автор – островитянин в прямом значении этого слова, но остров никак не влияет на персонажей. Он расположен к городу так близко, что считается то ли районом его, то ли пригородом. Никаких островных реалий не предъявляется. Деревня, населённая дачниками, не более того. Но остров физический позволяет проявиться норвежской островной грёзе. Нельзя сказать, что остров видится повсюду, но в жилище в любом случае. Квартиры – острова. Дома – острова. Квартира бабушки и дедушки со стороны матери, квартира бабушки и дедушки со стороны отца, квартира в многоэтажном доме, где он провёл первые тринадцать лет жизни, комната в студенческом общежитии, квартира родителей, дом на острове, трейлер, снова квартира родителей – острова. Они связаны морскими коммуникациями, вокруг которых идёт неустанная борьба. Дедушка, когда был мальчиком, неустанно дрался на улице. Мол, рабочий район. А это на самом деле море. Отец окультурил драку боксом. В детстве дрался и сам писатель, хотя открыл однажды, что если бежать из школы домой, а не идти, то драчуны просто не успеют среагировать. Бег ради жизни. Во время работы над романом писатель сцепляется с островным фермером, который не держал своих собак на привязи, а мимо них писателю приходилось ходить в магазин. Дело дошло до серьёзных взаимных угроз. Жизнь есть только на островах. Ни в школе, ни в магазине, ни на фабриках, ни в университете ничего значительного не происходит. Все события происходят в квартирах. Кажется, что какие-то уличные события должны иметь продолжение, по крайней мере, в полиции, но нет – такого острова нет. Писатель думает о романе, посвящённом переезду из квартиры в квартиру. Тема может показаться смешной, но переезд — это, по сути, морское путешествие. Из Исландии в Гренландию, например. Острова населены родственниками. Все здесь всех знают и друг другу наследуют самих себя. И настолько полно, что в писателе, например, соединившиеся предки, не оставляют место для нового человека. Есть только они, а его нет. Однажды пущенная в ход островная грёза трудно останавливается. Она требует острова всё меньших и меньших размеров. Он с радостью переселяется из деревенского дома в трейлер. Словно на скалу. Однажды он ставит кровать под лестницей, чтобы укрываться на ней в минуту бессонницы или испуга: «Это как спать в гнезде, в пещере, в норе». [2] Но, тем не менее, он находит в себе силы, чтобы освоить трёхэтажную квартиру в маленьком домике, рассчитанном на «несколько семей с крылечком возле каждого входа». [3] Только на острове он дома. Больше нигде.

[1] Томас Эспедал. Вопреки искусству: роман. Перевод с норвежского А. Наумовой. Москва: Астрель. Corpus. 2012-й год.

[2] Здесь же, страница 217-я.

[3] Здесь же, страница 223-я.

Comments are closed.