За гуманизацию отношений между человеком и вещами!

Вы знаете, я тоже не в восторге от обилия вещей и тоже с умилением смотрю на семейство индейцев пуэбло, весь домашний скарб которых уместился бы в багажнике автомобиля. Но я считаю, что вещи — это материализовавшиеся мысли, и отношусь к ним с полным поэтому уважением. Мне не нравится, когда вещи ломают, третируют, унижают, презирают, бросают без присмотра, забывают, а тем более выбрасывают или уничтожают. Мы для вещей тоже самое, что Бог для нас: мы их придумали, мы их создали и мы забросили их в этот жестокий и страшный мир. Естественно, для святых — для картин, книг, скульптур, культовых автомобилей и оружия — мы создали рай — музеи и прочие хранилища. Остальных же мы приговорили к свалке — к геенне огненной, то есть. Даже люди, которые просто насмехаются над вещами, не хороши. Но во сто крат больше не хороши те, которые насмехаются над продуктами питания. Они избирают объект для ненависти и третируют его. Над неграми насмехаться нельзя, над евреями нельзя, над женщинами нельзя, над очкариками нельзя, над гомосексуалистами нельзя — вот найдут себе какую-нибудь несчастную пепси-колу, и поливают её грязью. Негров унижать нельзя, пепси-колу можно — здорово устроен мир! У меня был знакомый — я уже отвадил его от себя — он увидел ожнажды, что я пью растворимый кофе и закричал: «- Да знаешь ли ты, что пьёшь?! — Что? — Ты пьёшь жареную морковку, смешанную с эмульгаторами, стабилизаторами и ароматизаторами идентичными натуральному!!! — Но не говно же, верно?» А в другой раз он увидел, что я ел вафли (это было в те времена, когда мой вес был поболее нынешнего) и снова в крик: «-Да знаешь ли ты, что ешь? — Ну. — Ты ешь всего лишь навсего хлеб, патоку и какао-порошок!!! — А что ты имеешь против хлеба, патоки и какао-порошка?» Не смотря на то, что я отвечал с достоинством,  растворимый кофе и вафли были для меня навсегда испорчены. Примерно то же самое произошло с грузинским вином благодаря министру Окруашвили. И примерно то же самое происходит с мужскими галстуками после того, как президент Саакашвили сжевал один из них. Люди смотрят на человека в галстуке, а сами думают: «Жуёт ли он их?» И обладатель галстука об этом знает. И всем неловко. А галстук, может быть, стоит как «феррари» и над ним трудился сам Рафаэль Санти. Что делать? После того, как мы научимся гуманным отношениям друг с другом, а потом с животными, мы должны будем гуманизировать и отношения человека с вещами. Каждому своё — сосиски можно жевать, а галстуки — нельзя — это станет одним из важнейших принципов будущего вещевого либерализма.

Comments are closed.