Салман Рушди-2

Leonid Yuzefovich. Juravli i karlikiТимофей Анкудинов [1] мог бы написать книгу Салмана Рушди, доведись ему пожить подольше. Круг его воззрений – это круг воззрений Салмана Рушди, — с поправкой на научные достижения трёх веков, которые их разделяют, — и не удивительно, ведь Тимофей Анкудинов не только формально побывал в лоне основных европейских религий, но на самом деле впитал их мудрость. Список этих религий особенных изменений с семнадцатого века и до сего дня не претерпел, и мудрость их тоже. Тот, кто живёт сегодня, ничем в этом смысле не отличается от тех, кто жил в семнадцатом веке. Тимофей Анкудинов обращался и к мудрости Востока, не только через европейских посредников, но, оказавшись в Монголии, напрямую. Важно не то, в какое время мыслитель живёт, а согласно посылу книги Леонида Юзефовича, как медленно он мыслит. Мыслит тот, кто мыслит последним, а значит, спешить не надо. И это важно не только в отношении качества мысли, но и качества жизни, ведь, если согласиться с персонажами книги, немного изменив их слова, кто рано понял, тот рано помер. Только в этой части, кажется, что Тимофею Анкудинову, — а он был тоже медленный мыслитель, полагавшийся на путешествия, на опыт, на разговоры с людьми, имевшими опыт, — книга Салмана Рушди не по силам, раз мир в ней Salman Rushdi. Garun i Okean Skazanijописанный значительно более скоростной, чем земной. Всё, что можно в нём объяснить, объясняется скоростью, а всё, что нельзя, отсылается к «процессу, который слишком сложно объяснить». [3] Персонажи Леонида Юзефовича, однако, много раз так или иначе выказывают неприятие скорости, поэтому нетрудно представить себе, что Тимофей Анкудинов смог бы преодолеть «скорость» как, например, простую отговорку. Всё остальное в сказке согласуется с его опытом. Его путешествие на Запад показало, что мир, который как будто стремится к единству, ждёт удвоения, желает его и собственно удваивается. Об этом говорит то обстоятельство, что везде на Западе его с радостью, любопытством и надеждой принимали как удвоение русского царя и никогда по собственной воле не отказывали в гостеприимстве, по той причине, впрочем, что это было удвоение не их мира. Удвоение приводит к распаду мира физического, к появлению зла, к двойничеству, двоедушию, самозванству и потере сокровища. Есть Земля, медленное физическое тело, и есть планета, состоящая из вещества литературы, быстрое мыслимое тело. Планета литературы поделена на Светлую и Сумеречную зоны, народы которых враждуют между собой, пусть даже они олицетворяют собой различные способы передачи информации или искусства. Вражда их возможна благодаря перебежчикам, а это любимая мысль Тимофея Анкудинова. Правитель Сумеречной зоны благодаря собственной тени удваивается, а чистый источник Океана Сказаний загрязняется. Получаются два Океана. И два Салмана Рушди, один из которых Тимофей Анкудинов.

[1] Леонид Юзефович. Журавли и карлики: роман. Москва: Аст и Астрель. Владимир: Вкт. 2009-й год.

[2] Салман Рушди. Гарун и Океан Сказаний. Перевод Е. Бросалиной. Амфора. Санкт-Петербург. 2014-й год.

[3] Здесь же, страница 66-я.