Большие игры, в которые играют большие дети

Дети играют в игры. Большие дети играют в Большие игры. Детство, рай, Большая игра. Не важно, что из перечисленного предикат, а что атрибут. Игра Aleksandr Ilichevskii. Persзаключается как будто в том, чтобы на территорию наложить карту. Дети-островитяне совмещают свой песчаный остров с картой Голландии времени гёзов, по земле Ширванского заповедника егеря прочерчивают карту Святой земли. И всё ещё сложнее, — егеря, они же дервиши, они же русские поэты, они же пехотинцы Апшеронского полка, — значит, в игре присутствуют русские карты. Остров Артёма – родина детей, для старых мореходов – это остров Святой, теперь – Престол Аллаха. Может показаться, что дети играют сами с собой, что в их игре нет экспансии, как в игре классы, однако, если судить по тому, что их игра получает решительный и жестокий отпор со всех сторон, это не так. Островная карта детства заметена песком. Рассказчик находит родной дом и сад заброшенными. Священники объявляют начальника егерей колдуном. По касательной, но прилетает егерям от националистов. В заповедник высаживаются арабские сокольники. Директор заповедника проговорился в блоге, что во вверенном ему хозяйстве численность дрофы-красотки, за которой арабские шейхи гоняются по всей Евразии, восстановилась. Арабы получают «от правительства разрешение на соколиную охоту в Муганских степях». [1] Картина высадки охотников на ближайшей к заповеднику бывшей советской авиабазе поражает воображение. Кажется, что смесь русской поэзии, русской военной истории, иранской философии и тюркской музыкальной культуры, которую практиковали егеря, уступает миксу арабской средневековой традиции и современной западной технологии. Сокол, оснащённый системами навигации и видеозаписи, ничем не хуже беспилотника. Тем не менее «семьдесят восемь соколов арабских шейхов, охотничья делегация которых была навязана министру экологии президентом, были уничтожены в Ширване в течение одного дня с помощью двенадцати егерей, вооружённых дробовиками, и пяти кормушек со жмыхом, разнесённых по сторонам света». [2] Случился международный скандал. «Расстрел соколов привёл в Ширван спецназ». [3] Егеря оказались в тюрьме, включая рассказчика, но после отлёта арабских охотников, их выпустили на свободу. Жестокие события заставляют героев думать, что теперь «…детство недостижимо, словно жизнь, недоступная душе после смерти». [4] Или даже, что «…состоялись наконец похороны детства». [5] А значит, игры и рая. От детства они стремились избавиться. Ничего подобного из текста романа не следует. Егеря перевозят дрофу-красотку, сокровище своё, на иранскую территорию, где нет даже егерских сторожек, «ибо законопослушные персы не нуждаются в понукании», [6] а сами разбредаются по свету. На их место приходят отряды «новых егерей», что «идут напористо, что-то поют и бьют себя ремнями, крест-накрест, нещадно». [6] Метафора такая ясная, что признаться в том, что понял её, нет сил.

[1] Александр Иличевский. Принц: роман. Москва. Аст. Астрель. 2011-й год. Страница 595-я.

[2] Здесь же, страница 599-я.

[3] Здесь же, страница 605-я.

[4] Здесь же, страница 573-я.

[5] Здесь же, страница 629-я.

[6] Здесь же, страница 603-я.

[7] Здесь же, страница 636-я.

Comments are closed.