Который всегда с тобой

Aleksandr Ilichevskii. PersРай Александра Иличевского [1] конгруэнтен раю Татьяны Толстой [2]: он расположен на берегу водоёма. Каспийское море конгруэнтно озеру Хепоярви. На водоёме есть волшебный остров: на озере это Ландышевый остров, на котором однажды, во время преследования правительством коров, одна сердобольная хозяйка спрятала свою любимую: корова «бродила по нему, ничего не понимая, и, вероятно, жевала эти ландыши, а хозяйка ездила к ней на утреннюю дойку… с ведром и чистыми бидонами для белого этого, ландышевого молока». [3] На Каспии — Нефтяные камни. Нефть конгруэнтна ландышевому молоку. Пожары и штормы на море — подводные ловушки на Хепоярви. На том берегу водоёмов расположились военные полигоны: из-за озера доносятся звуки разрывов — небо за Каспием пылает зарницами во время пусков баллистических ракет. Опасности осознаются, но рай глубже опасностей. Рай на Хепоярви как будто даже связан с людьми, но вот они расходятся, а рай остаётся — остров, озеро и, может быть, два дерева — «там далеко посреди далёкого леса далёкая чистая поляна, и на ней два дерева, как два брата или две Snob 07-08сестры. Там – рай». [4] Если у тебя был рай, то он уже никуда не денется. Это проблема. С ней столкнулись и персонажи романа Александра Иличевского. Закончились детство, юность, жизнь в апогее, а рай продолжается. Надо это как-то объяснить и что-то с этим делать. Поиски, которые ведут персонажи, путанные, но, в общем, становится ясно, что «рай доступен только детям. Взрослым рай скучен». [5] Джонатан Франзен называет скукой свободное время. [6] Отними у человека свободное время и рай закончится. Все надежды в конце концов они возлагают на Принца, «руководителя всемирной террористической сети, бросившего вызов западной цивилизации», [7] то есть, собственно, скуке. Принц при этом не понимается как угроза, но как потеха, как развлечение. Как упражнение: «Как поймать его? Да очень просто. Вот как поймать в пустыне льва? Нужно зайти в клетку, закрыть её и после совершить преобразование инверсии относительно границ клетки. В результате лев окажется внутри, а ты Dzhonatan Franzen. Dalnij ostrovсам снаружи. Так же следует поступить и с Принцем. Следует выплеснуть себя вовне – во всю Вселенную, а Принца всунуть в свою оболочку. И убить. Убить дважды. Сначала себя – освободиться от себя. Затем – убить Принца». [8] То есть посадить Принца в рай, поскольку персонажи в нём находятся, в рай скуки, чтения, орнитологии, капитализма, а в идеале – детства и вечной жизни. А самим бежать. План едва ли не фантастический, но, видимо, удался. По крайней мере, в жизни.

[1] Александр Иличевский. Перс: роман. Москва. Аст. Астрель. 2011-й год.

[2] Татьяна Толстая. Невидимая дева. В: Сноб. Июль-август 2014-го года.

[3] Здесь же, страница 139-я.

[4] Здесь же, страница 137-я.

[5] Александр Иличевский, страница 455-я.

[6] Джонатан Франзен. Дальний остров. Аст. Corpus. Перевод Леонида Метелёва. Москва. 2014-й год.

[7] Александр Иличевский, страница 449-я.

[8] Здесь же, страница 447-я.

Comments are closed.