Автор — это я

Если верно, что чтение и наблюдение за птицами являются признаками особого слоя людей, который Джонатан Франзен [1] называет средним классом, то тогда у Dzhonatan Franzen. Dalnij ostrovнас есть образцовый представитель этого слоя – утончённый читатель русской и английской поэзии, начальник егерей в Ширванском заповеднике, товарищ рассказчика из книги Александра Иличевского. [2] Главный, более глубокий признак среднего класса, конечно, это обладание свободным временем, но оно не существует само по себе, оно должно проявляться физически – и проявляется в чтении и наблюдении за птицами в первую очередь, поскольку они наиболее полно свободное время характеризуют: если человек читает, то, скорее всего, он только читает, если наблюдает за птицами, то именно наблюдает, но если слушает музыку, то может заниматься другими делами, например, вести автомобиль. Почему именно средний класс обладает свободным временем? Наверное, он сам его производит, но Джонатан Франзен об этом ничего не говорит. Наблюдение, сделанное им в истории английской литературы и китайской орнитологии, позволяет, тем временем, увидеть новый пласт романа Александра Иличевского, — а рассказчик не раз намекал на его геологическое строение, — пласт социальный. Поверхностный слой романа – геополитический: рассказчик путешествует по всему миру, он нефтяник; арабские шейхи преследуют дрофу-красотку по всей центральной Евразии, они извели её в Белуджистане, Aleksandr Ilichevskii. Persони добрались уже в поисках её до Алтая. Ширванские егеря им противостоят, но, правда, одновременно поставляя на рынок ловчих соколов, как раз предназначенных для охоты на дроф. В слое среднего класса эта двойственность должна приводить к зыбкости. Товарищ рассказчика создаёт движение, близкий аналог которого видится в хуруфизме: «Хуруфиты – отряд из воинственных суфиев, интеллектуальной вершины ислама. Пять столетий назад хуруфиты обожествили букву, установив, что алфавит священен и части его заключают в себе тайну мира. Святое писание посредством букв открылось пророку как образ Бога. Человек, овладевший божественной мудростью, заключённой в природе букв, возвышается и сам становится Богом. «Бог – это я!» — говорят хуруфиты». [3] Они хотели, конечно, говорить: «Автор – это я», но в силу того, что литературоведение ещё не отпочковалось от теологии, им пришлось отвечать за свои слова по всей строгости средневекового копирайта. Александр Иличевский как будто открывает новый признак среднего класса — реформизм. В геологии романа, однако, этот признак получает другое звучание: средний класс требует не перемен, а пытается защитить своё  достояние — свободное время, то есть чтение и наблюдение за птицами, – от посягательств в первую очередь «имперских» религий, «и особенно тех, благодаря которым так близка к реализации идея мирового господства, распространяемая по планете авианосцами или частицами плоти мучеников». [4] Выбор невелик: в Каспийском море, на берегах которого разворачивается в основном действие романа, нет авианосцев.

[1] Джонатан Франзен. Дальний остров. В книге: Дальний остров. Москва. Аст. Corpus. Перевод Леонида Мотылёва. 2014-й год.

[2] Александр Иличевский. Перс: роман. Москва. Аст. Астрель. 2011-й год.

[3] Здесь же, страница 420-я.

[4] Здесь же, страница 424-я.

Comments are closed.