Желание острова, пригодного для вторжения

Как это есть по-русски… Озабоченности. Озабоченности есть, но высказаны по каким-то причинам быть не могут. Приходится тут проповедовать Dzhonatan Franzen. Dalnij ostrovптицам, подобно святому Франциску. Или петь на выдуманном птичьем языке, как это делают некие персонажи, о которых вспоминает Джонатан Франзен. [1] Или говорить о птицах прямо. Прямо в данном случае означает обиняками. Джонатан Франзен даёт повод думать что обиняками, когда, например, связывает тревогу о судьбе пернатых с озабоченностью ростом потребления в Китае. [2] Или когда подвёрстывает охоту на певчих птиц в Европе к международным спорам по поводу парниковых газов. [3] Можно, поэтому, предполагать, что его озабоченность судьбой островных птиц, [4] попавших под давление инвазивных видов тоже имеет основание в какой-то глобальной угрозе для общества, которому Джонатан Франзен принадлежит, раз уж раньше речь шла о потреблении в Китае или экологических требованиях Европы. Островная ситуация воспринимается им одновременно в благотворной статике и угрожающей динамике: динамичные инвазивные виды, атакующие статичных местных жителей, в свой черёд подвергаются нападениям нидерландских Robert McClung. Lost Wild Americaэкологов, [5] пусть последние как инвазивный вид не рассматриваются и из круговорота завоевателей исключаются. Симпатии Джонатана Франзена отданы местным видам, и через его симпатию они получают моральное превосходство над пришельцами, хотя сами не зародились, но тоже как-то оказались на островах. В пользу местных видов так же работает полускрытый тезис о сохранении разнообразия. Разнообразие, о котором говорит и Роберт Мак-Кланг, [6] отлетает в область чаемого абсолютного добра, но на отдельно взятом острове ограничивается временем прибытия видов. Разнообразие пришлых угрожает местному разнообразию, утверждают Джонатан Франзен и Роберт Мак-Кланг, не приводя, впрочем, ни одного убедительного примера – повсюду инвазивные виды сопровождают человеческую охоту или даже ставят в ней финальную точку. Джонатан Франзен находит инвазивные виды и в социальной жизни – это, например, частные телефонные разговоры, навязываемые общим пространствам: «Десять лет назад мир ещё не капитулировал перед трёпом». [7] В этом случае Джонатан Франзен открыто причисляет себя к местным: «Приватность состоит для меня не в том, чтобы прятать от других свою частную жизнь, а в том, чтобы беречься от вторжения чужих частных жизней». [8] Но Джонатан Франзен не собирается избавляться от преимуществ, которыми наделило его то или другое вторжение. Ни от телефона, ни от гольфа, ни от автомобиля, ни от романа, который принадлежит, конечно, к самым агрессивным инвазивным видам.

[1] Джонатан Франзен. Величайшая семейка в литературе. В книге: Джонатан Франзен. Дальний остров. Москва, аст и Corpus. Перевод Леонида Мотылёва. 2014-й год.

[2] Джонатан Франзен. Птичка из Китая. Здесь же.

[3] Джонатан Франзен. Неприглядное Средиземное. Здесь же.

[4] Джонатан Франзен. Дальний остров. Здесь же.

[5] Здесь же, страница 45-я.

[6] Роберт Мак-Кланг. Исчезающие животные Америки. Москва. Мысль. Перевод И.Г. Гуровой. 1974-й год.

[7] Джонатан Франзен. Я звоню, чтобы только сказать, что люблю тебя. В книге: Джонатан Франзен. Дальний остров… Страница 220-я.

[8] Здесь же, страница 218-я.

Comments are closed.