Романы о языках

Вавилонская башня рухнула. Народы разделились, но это было полбеды, беда – народы смешались. Персонажи Андрея Иванова из мира, в котором люди говорят на одном языке, попадают в мир, в котором используется другой язык. В двадцатом веке башня обрушилась дважды, — сначала это Andrei Ivanov. Harbinskie motylkiбыли двадцатые-тридцатые годы, [1] затем конец века прошлого — начало этого, [2] — при этом во второй раз решительнее, чем в первый, во всяком случае тут выяснилось, что язык, господствующий по отношению к языку персонажей сам находится в зависимости от других языков, а те от третьих. Обстоятельства жизни получили советскую окраску, поскольку, — в советское время обеспечить сносный уровень существования можно было, работая на трёх работах, — теперь надо изучать три языка минимум, не считая русского: «У него блестящее знание трёх самых необходимых в Эстонии языков. Эстонский, английский и шведский. Знать другие языки не так важно в нашей стране… «Ну, может быть, финский ещё туда-сюда… но с финнами не так интересно… Но на всякий случай учит финский и норвежский. Как знать…» [3] Разница в том, что за работу человек получает деньги, а за изучение языков отдаёт. Языки дают сносный уровень существования, — «всегда прокормят» [4] — хотя указанный полиглот обратил знание их себе на большую пользу: он «…сливается в экстазе с министрами и актёрами, лучится от счастья, доказывая, что всякая болтовня о том, что «мы всегда будем чужими на празднике жизни», — лишь доморощенный экзистенциализм, изобретённый для оправдания собственной ограниченности». [5] Большинство персонажей романа тоже — полиглоты, они знают как минимум два языка, а часто как раз три, однако мало кто из них достигает указанного слияния. Языки служат не пропуском в элиту, а просто дают право на работу – продавца по телефону, стивидора, полицейского, учителя, — какую работу получают владеющие одним, то есть русским языком, не ясно. Необходимость овладевать языками при этом поставлена не в контекст конкуренции на рынке труда, а цивилизации: возлюбленная главного героя в девяностые годы работала секретарём «в сомнительном акционерном обществе одновременно у трёх директоров», которые «просили переводить её всё, даже платёжки на эстонском языке, они вообще не знали ни одного языка, но по-русски матерились через каждое слово», [6] и были очень завистливыми «завидовали её образованию, знанию языков». [7] Русский – не язык, как отсюда следует. Безъязыкие варвары получают по заслугам, один из них в любом случае: десять лет спустя героиня видит его «за рулём автобуса, крутил баранку и озирался, точно убегал от кого-то». [8] Не знал языков! Остальные, видимо, успели выучить.

[1] Андрей Иванов. Харбинские мотыльки: роман. Москва. Аст: редакция Елены Шубиной. 2014-й год.

[2] Андрей Иванов. Горсть праха: роман. В: Харбинские мотыльки. Москва. Аст: редакция Елены Шубиной. 2014-й год.

[3] Здесь же, страница 409-я.

[4] Здесь же, страница 428-я.

[5] Здесь же, страница 409-я.

[6] Здесь же, страница 431-я.

[7] Здесь же, страница 432-я.

[8] Здесь же.

Comments are closed.