Между башнями

Не каждому человеку дано знать свои координаты в пространстве и времени, хотя знать их – первейшая его потребность. Не каждый голодный насытится, не каждый жаждущий напьётся, не каждый бездомный устроится. Указанная метафора для эпохи gps не вполне работает, зато для Andrei Ivanov. Harbinskie motylkiдвадцатых и тридцатых годов прошлого столетия вполне. Из экономии ума человек стремится прикрепиться к тому, что уже имеет координаты, например, к поколению или к народу. У корабля есть координаты, значит, у плывущих на нём они тоже есть. Протагонист, [1] между тем, прикреплён к Вавилонской башне – он создаёт дада-коллаж на тему столпотворения, — но в буквальном смысле тоже, потому что башня существует. Точнее, он находится в переходном состоянии – он должен духовно, физические его как будто открепили, открепиться от одной Вавилонской башни, только что рухнувшей, и, видимо, прикрепиться к другой, строящейся. Первая башня – Россия, вторая – довоенная Европа. Долженствование вызвано необходимостью иметь средства существования, которые в пространстве-времени протагониста невозможно получить без прикрепления к строительству. Так, впрочем, кажется читателю. Протагонист видит своё состояние менее определённым: «не проникаюсь до конца чужбиной, а как воздушный шар, заякоренный временным видом на жительство …болтаюсь тут, как Петрушка. …Ревель для меня пока не описан, и потому это город-призрак. Я тут как проездом», — записывает он в дневнике. [2] Хотя «прошлое, конечно, тут, а не там, только теперь не тяготит, держит оно меня ради уготовленного будущего, возможность которого созревает по мере преодолевания силы тяготения». [3] Обманывается – прошлое, как и в случае с островитянами Захара Прилепина [4], — там, осталось на Большой земле. Люди, которые окружают протагониста, впрочем, в меру сил и возможностей прикрепляются к новой башне. Протагониста чужое прикрепление мало трогает, но мир полнится ревностью: ещё один неприкрепившийся персонаж, пугается «настроения людей», которые он называет «крайностью», то есть желания, стремления и умения прикрепиться: «обнаруживая в себе эту крайность, пугался, потому что не знал, что может за этим последовать. …он чувствовал себя совершенно раздавленным после разговора с человеком, который был одет лучше его, а если тот работал в каком-нибудь банке да к тому же говорил по-эстонски, а таких становилось всё больше и больше. …Русские гимназии и школы закрывались. …Мысль о том, кем будет его сын, не давала покоя…» [5] В другом варианте: «Работы не найти. Профессия нужна, а без знания эстонского никто по профессии не даст работать. А учиться дорого». [6] Язык соотносится со столпотворением. Надо прикрепляться. Настроение персонажей говорит, однако, о том, что они совершат нечто, подрывающее ситуацию. Разрушат новую башню. Или продолжат строительство старой.

[1] Андрей Иванов. Харбинские мотыльки: роман. Москва. Аст: редакция Елены Шубиной. 2014-й год.

[2] Здесь же, страница 155-я и 156-я.

[3] Здесь же, страница 155-я.

[4] Захар Прилепин. Обитель: роман. Москва. Аст: редакция Елены Шубиной. 2014-й год.

[5] Андрей Иванов… Страница 167-я.

[6] Здесь же, страница 158-я.

Comments are closed.