Соловецкая космогония

Население опытного государства, созданного на Соловецких островах, [1] принадлежит миру животных. Шакалы, тюлени, свиньи, леопарды, а также вообще животные. Нельзя сказать люди-животные – в таком ракурсе вопрос никто не поднимает. Никто не применяет тонких Zahar Prilepin. Obitel'европейских различий с указанием на процентное содержание человека в протоплазме. Никогда, например,  «Полу-Человек!» Только «Шакал!» Главный герой и его антагонистка делают усилия, чтобы назвать друг друга по именам. Животное состояние при этом нельзя рассматривать как поражение человека, но как шаг на пути к обретению человеческого состояния, поскольку только что – во время гражданской и мировой войны — человек обретался в мире насекомых. Рудименты инсектного состояния встречаются в романе, но роли большой не играют. Мир насекомых и прочих низших существ, однако, находится рядом и в любой момент может животных поглотить. Главного героя однажды посещает видение «всяких гадов» [2], которое стало результатом пытки холодом, голодом и страхом, когда опасности подверглось его не человеческое, но одно животное состояние. Среди гадов ему привиделись насекомые, пауки, пресмыкающиеся и земноводные, а так же почему то крыса. Досадная ошибка, за которую главный герой извинился, подкармливая оклеветанное животное уже в камере красных смертников. Видение было ему в камере белых смертников. Над миром животных находится мир людей, которых, чтобы обозначить их подлинное положение, лучше назвать богами, то есть сущностями, которые не обязательно требуют, но всегда принимают жертвы. В романе рассказывается о нескольких жертвополучателях. Мать, ради которой главный герой не сказал правды; любимая, ради которой он выбирает расстрельный номер; или, может быть, он выбирает его ради прадеда автора, Захара «из-под Липецка»; иностранцы, погибающие на острове в Белом море, ради которых герои прервали свой побег и вернулись в лагерь. Начальник эксперимента берёт всё, что ему требуется, сам. Как бог-громовержец. При этом все разделы живых существ, — гады, животные и боги, — а также само опытное государство, которое как будто расположено в той или иной мере во всех разделах, отделены от Большой земли морем. Протагонисту и антагонистке не удаётся преодолеть его, пусть из-за необходимости жертвовать ради богов. Море бездушно: «на земле куда проще: даже если тебя собираются стрелять, можно вырвать винтовку, взмолиться, упасть в ноги, выпросить жизнь, убежать в лес… а тут? Кому ты тут упадёшь в ноги? Ты перед морем притворишься мёртвым?» [3] Что происходит на материке – не известно. Там находится прошлое, но оно уже произошло. Так устроен мир: государство покоится на трёх разделах живых существ, как Земля на спинах трёх слонов, стоящих на ките – на Соловецких островах, — который плывёт в море-океяне. А тот — в книге-романе. А тот — во Вселенной русского языка. Читатель на её краю высматривает свет Соловецкого маяка, как свет далёкой звезды, которая уже миллион лет назад погасла.

[1] Захар Прилепин. Обитель: роман. Аст: редакция Елены Шубиной. Москва. 2014-й год.

[2] Здесь же, страница 565-я.

[3] Здесь же, страница 608-я.

Comments are closed.