Быстрая память

Главный герой помнит, но если бы забыл – не расстроился бы. В любом случае он не стремится своими воспоминаниями делиться. Его отношение к прошлому лучше всего подходит государству, опытный образец которого испытывался на Соловецких островах во второй половине Zahar Prilepin. Obitel'двадцатых годов прошлого века. [1] Он человек этого государства по причине того, хотя бы, что «…соловчане здесь – а причины их нахождения – там. Мы видим следствие. А предыстория не ясна». [2] Герой таков – с неясным для других и для себя прошлым, что почти равняется – без прошлого. Опытный образец гражданина: пока он тестировал государство на зазоры, на мёртвые зоны, трещины, государство испытало его самого. Захар Прилепин помещает этот род памяти не только в контекст эксперимента, передовой социальной психологии, будущего, но в контекст национальный. Один из первых уроков, которые герой получает на островах, это разорение старого островного кладбища. Не без принуждения, не без волнения, не без страха, но герой со товарищи сравнивают кладбище с землёй. И получают упрёк от бывшего среди них горца: «Нам сказали б ломать своё кладбище – никто не тронул. Умер бы, а не тронул. А вы сломали». [3] И в ответ на неловкое возражение добавил: «Вы так можете, сначала чужое кладбище потоптать, потом своё». [4] Неправильно: всегда сначала своё, потом чужое. Русская культура – это культура дерева. И русский дом, русский храм и русский город стоят несколько десятилетий, русский крест несколько лет – не сгниют, так обязательно сгорят. Сами, без посторонней помощи. Исключения есть. В культуре дерева время работает быстро: в доме сына надо менять нижние венцы, дом отца завалился, а от дома деда и дух простыл. Лопухи да лебеда. Русская культура не одна такая. Разрушение европейских городов во время Второй мировой войны вызывает именно культурный шок, поскольку разрушались многовековые каменные памятники, а города японские, например, шок, но не вполне культурный, потому что японские города деревянные – что там сгорело многовековое? Известное отношение к дереву переносится на камень: в основании зданий оказываются надгробные памятники и не только в двадцатом веке. Русская культура быстрая и собирается оставаться таковой и дальше, поскольку металл, бетон и стекло, которыми она сейчас оперирует, время не замедляют, а даже ускоряют. Государство, о котором идёт речь, его опытный образец, в отношении к прошлому – это государство русское. Корпоративное и русское. Начальник эксперимента, принадлежа как тот горец к культуре камня, увидел Россию «соловецким валуном», из которого надо «колуном» выбить «нутро и наполнить другими внутренностями». [5] Операция невозможная. Наверняка его слова неправильно переданы: не валун, а бревно. Выбить нутро и сделать из него лодку, борть, колоду или матицу.

[1] Захар Прилепин. Обитель: роман. Аст: редакция Елены Шубиной. Москва. 2014-й год.

[2] Здесь же, страница 727-я.

[3] Здесь же, страница 36-я.

[4] Здесь же, страница 37-я.

[5] Здесь же, страница 722-я.

Comments are closed.