Готов к серийному производству

Мятеж, побег, комиссия, свободный человек, любовь. Все испытания, кроме внешнего вторжения, если не считать таковым работу московской комиссии, прошёл прототип государства, созданный на Соловецких островах во второй половине двадцатых годов прошлого века. [1] Выдержал Zahar Prilepin. Obitel'он испытание и психическими эпидемиями, когда значительная часть людей, отправляющих функции управления, в силу своего здоровья не могла не только управлять, но просто должна быть в больнице. С решётками на окнах. Ни одно из указанных испытаний не имело отношения к стихиям, но всегда только к инженерным решениям. Последние, однако, не являлись воочию, но всегда помещались в контекст спектакля. Захар Прилепин использует это обстоятельство. Начальник лагеря передаёт боевой пистолет артисту театра для произведения выстрела по ходу представления. Произведя его, артист отправляется к своим друзьям, где пистолет забывает. Среди друзей, известно, есть человек, готовый на всё, ради выстрела в самого начальника лагеря. Производится второй выстрел. Стрелявший погибает, а начальник лагеря выступает с репризой «На колени!» В это трудно поверить, но актёр забывший пистолет, получает амнистию. Второй случай: человек, склонный к созданию подпольных организаций, получает не только оружие, но и власть. Он строит организацию с целью мятежа и бегства за границу. По каким-то причинам и здесь нужен спектакль: мятежник «неоднократно верхом на лошади карьером объезжал лагерь, устраивал скачки с препятствиями, въезжал в бараки и на кухню, устраивал всюду дебоши и требовал для себя и лошади пробу обедов». [2] Он поднимает своих сторонников раньше времени и губит десятки человек, доверившихся ему. Комиссия из Москвы истребляет тех, кто подавил мятеж, ещё несколько десятков человек, — опытный же образец продолжает работать. Протагонист видит признаки театральности в работе самой комиссии. И сам лицедействует, то, например, переодеваясь в солдата, в чекиста, то нашивая на чекистскую меховую куртку лохмотья, то служа «панихиду» для своих врагов в камере смертников, то откликаясь на призыв «расстрелять каждого десятого», который в итоге оказывается балаганным представлением. В целом, то есть, «культурно-просветительное обслуживание заключённых налажено в своей структуре удовлетворительно», [3] хотя заключённые не имели часто сил для того, чтобы насладиться этим обслуживанием. Недочёт. Московская комиссия указывает администрации на необходимость выделения этих сил. Соотношение инженерии и театра, точного расчёта и того, с чем связаны как будто порывы и стихии, перетекает за пределы романа – в послесловие, приложение, примечания и эпилог. Из них становится известно именно об эксперименте, а не о чём-то другом, проведённом на Соловецких островах, о том, что всё движение героя внутри него было результатом манипуляций, даже его любовь, его человечность, свобода, способность к самопожертвованию, верность, а также, возможно, и роман как таковой. В любом случае, прототип испытания выдержал и мог быть выпущен в серию в любой момент. Когда это было сделано, автор умалчивает.

[1] Захар Прилепин. Обитель: роман. Аст: редакция Елены Шубиной. Москва. 2014-й год.

[2] Здесь же, страница 727-я.

[3] Здесь же, страница 651-я.

Comments are closed.