Потому что он движется

Екатеринбург реален и от реальности тоже требует быть реальной. Нельзя сказать «как можно более реальной»: градаций реальности он не приемлет – или реально, или не о чем говорить. Быть реальным – не только существовать, но и быть понятным. Екатеринбург соглашается с временно Aleksei Ivanov. Yoburgнепознанным, но не с непознаваемым. Всё, что не может быть понято сейчас, отдано на хранение «Екатеринбургу-слову», несущему программу. Абсурд непонятен и непознаваем. Программа поглощает абсурд, буде таковой объявится, с помощью, видимо, отложенной истины. Когда-нибудь программа откроется, и в ней найдётся объяснение всему, что не находит его сейчас: тем, кто дождётся, оно будет интересно так же, как ныне живущим причины Пунических войн. Очень интересно будет, да. Но и сейчас можно жить в соответствии с программой — город так живёт и это залог его успеха. И люди живут. Содержание программы, однако, нельзя проговорить, если не повторять, конечно, как мантру имя города, но можно увидеть её проявления. «…всё можно!» — говорит об одном из таких проявлений Алексей Иванов. «А когда всё можно, значит, Бога нет». [1] Или, другими словами, поскольку Бог есть, ничего нельзя. А Бог задумал человека свободным! Вот он абсурд! Но программа просто регулирует призыв новых собственников, не поднимая их, но останавливая, указывая им на то, что они якобы должны совершить ради собственности. Тот, кто не сумеет переступить через правила, остаётся без лакомых кусков бывшего общего пирога. Страшилка «всё можно» напрямую связана с песней о зловредных чиновниках, которая играет точно такую же роль: кто в неё поверил – тот свободен. От всего. Участие полиции в Великой Метаморфозе, как Алексей Иванов называет буржуазную революцию, произошедшую в Екатеринбурге, тоже можно отнести к проявлениям программы, поскольку победоносных революций без участия полиции не бывает. Полицейский-революционер – это вещь абсурдная, но Алексей Иванов выводит её в область реальности, утверждая существование двух полиций: с одной стороны, это полиция, которая верна своему долгу и стоит на охране общественного порядка, и с другой стороны, это квази-полиция, то есть по сути дела революционные отряды, переодетые в милицейскую форму, участники Великой Метаморфозы. Алексей Иванов приводит выдающиеся примеры того, как эти отряды прямо сталкивались друг с другом на стороне того или другого собственника. То, что противоборствующие стороны вынуждены были прибегать к помощи полиции, означает, к счастью, что революция была контролируемой. Последнее снова указывает на программу. Общее свойство Екатеринбурга, препятствующее возникновению абсурда, состоит, однако, в том, что он движется. Абсурд – тупик, безвыходная ситуация. То, что движется – не абсурдно. То есть, применительно к городу, реально. Екатеринбург, по словам Алексея Иванова, только что прошёл стадию развития, которая дала название его книге, обрёл своё новое состояние, а из него устремился в будущее. Там он получит, раз уж это имеет такое значение, новое имя. И новую программу.

[1] Алексей Иванов. Ёбург. Аст: Редакция Елены Шубиной. Москва. 2014-й год. Страница 258-я.