Мелочи

В мире, который устроен методично, педантично и систематично есть условие, порождающее мысль, противоречащую общему устройству, — утверждает Кристиан Крахт. Он называет это условие смещением. Источник надежды для человека «в безысходности …немецкой повседневности». [1] Смещение возникает из несовпадения должного и наличного. Но это не широкое, раздольное, открытое несовпадение между, например, порядком и беспорядком, анархией и строгим установлением, но тонкая, зыбкая, едва заметная полоска, которую не каждый Kristian Kraht. Imperiyaувидит. Хотя человек, находящийся внутри указанной культуры, должен замечать смещение в силу привычки жить в своей культуре, поскольку изменения, которые стороннему наблюдателю кажутся незначительными, ему могут показаться огромными. Во время недолгого отсутствия главного героя романа в колонии «…чиновники, коротко посовещавшись, решили демонтировать столицу германской Новой Гвинеи и возвести её вновь двадцатью километрами дальше, на берегу всё той же бухты. …Власти распорядились, чтобы все постройки были демонтированы, превращены в штабеля досок и ящики с гвоздями (к которым прилагались точные строительные планы, чтобы здания потом можно было восстановить) и доставлены…» на новое место. [2] «Всё отстраивалось очень тщательно и с молниеносной скоростью – точно в таком виде, как было…». [3] Конечно, некоторых досадных промахов избежать не удалось: не удалось перевезти из старой столицы деревья; дорога в Китайский квартал пролегала теперь не справа от одного приметного особняка, к чему все привыкли, а слева; портрет императора повесили лицом к стене! [4] В общем, «жители новой столицы чувствовали себя в высшей степени дезориентированными». [5] Близко к потере ориентации оказался и главный герой романа, который выдержал в новой столице совсем недолго и бежал на свой личный остров, оставшийся, к счастью, в этой катастрофе неизменным. Потеря такого рода ориентации может стать, видимо, началом какого-то умственного движения, но какого – Кристиан Крахт не объясняет. Надо заметить при этом, что русские, например, города переносились с места на место нередко, и даже не на десять-двадцать вёрст, а на сотни километров, как, например, срубленный в Угличе и построенный под Казанью в «точном соответствии со строительными планами», Свияжск, но русской теории смещения не возникло. Русским требуется какая-то другая идея. Кристиан Крахт между тем видит смещение повсюду. Он находит распространённый его вид – искажение изначального учения. Главный герой романа создал учение об исключительном питании кокосовыми орехами, как продуктами наиболее полными солнечного света, а получил коммунистическую и солярную ереси. Адепты последней утверждали, что можно питаться солнечной энергией напрямую, минуя кокосовых посредников. А первой — что рай под кокосовыми пальмами возможен, если не обращать внимания на кровососущих насекомых, ядовитых рептилий, людоедов, беспощадное солнце, белковое голодание, законы экономики и надвигающуюся мировую войну. Лёгкие смещения, надо понимать, которые стали заметны спустя только век.

[1] Кристиан Крахт. Империя. Перевод Данилы Липатова под редакцией Татьяны Баскаковой. Москва. Ад Маргинем Пресс. 2014-й год. Страница 136-я.

[2] Там же, страница 126-я.

[3] Там же, страница 127-я.

[4] Там же.

[5] Там же.

Comments are closed.