О кокосах

То, что читатель не понимает силы слов, — главное определение в характере читателя при условии, что герой романа Кристиана Крахта именно читатель. Как возникает непонимание — Кристиан Крахт не говорит. Возможно, оно происходит из понимания, что есть жизнь после катарсиса. Не будем гадать. Но когда  читатель начинает писать сам, Кристиан Крахт бесстрастно отмечает катастрофические последствия его творческих усилий. Читатель пишет брошюру, основной мыслью которой делается идея о необходимости питания исключительно кокосовыми Kristian Kraht. Imperiyaорехами, поскольку из всех плодов те наилучшим образом передают человеку энергию солнца. Они, видите ли, ближе всего расположены к светилу. В белковое голодание он не верит. Он рассылает в газеты статьи, в которых утверждает, что, например, «одни кокосы напоминают …печально-торжественное звучание симфоний Малера, другие – полный спектр оттенков синего цвета, третьи же, попадая в рот, вызывают представление об угловатости, сердцевидности или октогональности». [1] Но это самая безобидная часть учения, которая привела лишь к тому, что «торговцы колониальными товарами столкнулись с новыми требованиями покупателей – включить в ассортимент предлагаемых пищевых продуктов свежие кокосовые орехи». [2] В конце концов, не зря же читатель был владельцем рощи кокосовых пальм! Кокос сделался самым популярным лакомством, заменить которое позже удалось поп-корну. Но, если бы читатель не был изолирован от своей родины на тропическом острове и воочию видел плоды своих усилий, то он остановился бы. Адепты, между тем, осторожно развивали его учение в социальную сторону: «…где-то под пальмами уже осуществлена коммунистическая утопия для нудистов и …распространённые там, лишь по видимости, либертинские нравы на самом деле (благодаря целительному свету тропического солнца и несравненно вкусным, практичным в употреблении кокосовым орехам) не выходят за рамки добропорядочной нравственности». [3] Вторая, социальная часть учения, хотя она не принадлежала герою романа полностью, вызвала перемены более значительные, чем изменение ассортимента тропических товаров: в колонию хлынул поток паломников, которые прибывали «по большей части без всяких средств к существованию» [4] и образовали наконец в образцовой колониальной столице, «населённый немцами квартал трущоб». [5] Смысл содеянного, пусть содеянного не им одним, но его адептами тоже, стал доходить до героя романа после того, как его попросили оплатить билеты паломникам в обратный конец. Двенадцать с половиной тысяч марок, которые ему пришлось выложить за своих доверчивых читателей, стали доброй критикой. Пожелание губернатора «не рассылать рекламные письма, в которых Новая Померания уподобляется Эдемскому саду» и, «лучше всего, чтобы  он вообще больше никаких писем не писал» [6] нашли в нём живой отклик. А ведь он был знатоком самой лучшей литературы, которая могла бы предостеречь его. Но вот как вышло: только деньги остановили его.

[1] Кристиан Крахт. Империя. Перевод Данилы Липатова под редакцией Татьяны Баскаковой. Москва. Ад Маргинем Пресс. 2014-й год. Страница 147-я.

[2] Там же, страница 148-я.

[3] Там же, страница 147-я.

[4] Там же, страница 149-я.

[5] Там же, страница 150-я.

[6] Там же, страница 162-я.

Comments are closed.