Читатель как таковой

«Голые люди имеют крайне малое влияние в обществе, а то и совсем никакого» — заметил Марк Твен. [1] Это замечание, если бы его кто-нибудь отважился высказать сегодня, выглядело бы нелепо, поскольку голые люди, по крайней мере, те из них, кто оккупирует берега тёплых морей, теперь несомненно влиятельны и часто в смысле решающем. И это только одна группа голых людей. А взятые все вместе они, возможно, определяют ход истории. Кристиан Крахт, сделав слова Марка Твена эпиграфом к своему роману, возвращает часть утраченного ими значения, Kristian Kraht. Imperiyaно не парадоксального, а исторического: да, было время, когда не только исконное население тропических островов, но даже идейные голые люди, пользовались влиянием более чем скромным. Роман Кристиана Крахта не исторический, хотя речь в нём идёт о когда-то существовавших обстоятельствах, поэтому между историческими персонажами и персонажами романа существует смещение, — заметное благодаря усилиям комментатора и авторов предисловий, — которое было вызвано не соотношением реальности или художественного письма, а намерениями автора. Главный герой романа, в отличие от своего исторического прототипа, идеолога нудизма и вегетарианства, большую часть времени читает или находится в областях, созданных воображением писателей. В первую очередь он читатель, а потом только кто угодно, в том числе идейный голый. Соединение чтения и нудизма, которое производит Кристиан Крахт, позволяет, однако, взглянуть на место, которое занимает читатель в книжной иерархии. Кажется, что он находится в наиболее приемлемых условиях существования, ведь вся ответственность за книгу лежит на писателях и издателях. Кристиан Крахт рассказывает историю о том, как редактор известного журнала, он же будущий великий немецкий писатель, доносит на главного героя за то, что тот попался ему на пляже обнажённым. Полиция обходится с героем нехорошо, правозащитники за него вступаются, редактора не покидает видение несчастного, но, главное, герой известен исключительно как читатель. То есть действия других персонажей, чтобы они не предпринимали, относятся к читателю. Редактор донёс на читателя. Читатель уязвим как читатель, говорит Кристиан Крахт. Новизна этой старой мысли состоит здесь, видимо, в том, что её снова приходиться повторять. Кроме того, путешествие читателя, а едет он из метрополии в немецкие колонии на Тихом океане, происходит одновременно с путешествием его библиотеки, которая подвергается немалым опасностям, но всё-таки прибывает на выбранный им остров «на парусных каноэ» и занимает своё место «на специально сооружённых полках, выглядевших очень современно». [2] Читатель взял на остров свою библиотеку и своё голое тело. А больше ему ничего не нужно. В этой связи без труда читается эпиграф к роману из Андре Жида, выбранный также Кристианом Крахтом: «…он …склонившись над отражённым образом мироздания, смутно ощущает, как в нём растворяются тени сменяющих друг друга человеческих поколений». [3] Склонившись над книгой…

[1] Кристиан Крахт. Империя. Перевод Данилы Липатова под редакцией Татьяны Баскаковой. Москва. Ад Маргинем Пресс. 2014-й год. Страница, видимо, 9-я.

[2] Там же, страница 113-я.

[3] Там же, страница 9-я.

Comments are closed.