Однозначно

Литературный критик Георг Диц, как о том говорится в комментариях к статье Экхарда Шумахера «…Будто реальность, и без того хрупкая, от него ускользает»: О способе письма и об исчезновении у Кристиана Крахта», которая приложена к русскому изданию романа Кристиана Крахта «Империя», утверждал, что этот роман «проникнут расистским мировоззрением». [1] О расистском мировоззрении европейским критикам и писателям не стоит беспокоиться вообще, но тем не менее группа немецких писателей, среди которых есть фигуры выдающиеся, отправила Kristian Kraht. Imperiyaредактору критика письмо, в котором, кроме прочего, утверждалось, что литературный критик «переступил границу между критикой и доносительством. Высказывания фиктивных рассказчиков и литературных персонажей он последовательно приписывает автору и затем использует их для доказательства того, что автор будто бы занимает опасную политическую позицию. Если возобладает такого рода литературная журналистика, это будет означать конец литературной фантазии, художественного вымысла, иронии и, следовательно, свободного искусства». [2] Отсюда следует, что немецкие писатели большое значение придают критике — она для них едва ли не источник творчества, — но отсылая при этом читателя к понятию партийной литературы. Экхард Шумахер в упомянутой статье взялся переформулировать обвинения писателей против критика или, может быть, осторожно переопределить ситуацию вообще: «Вместо фантазма реальности, которая будто бы должна восприниматься однозначно, или однозначной поддержки какой-то политической позиции нам тут [в романе] предлагается новый способ письма, который я бы назвал фантастическим. Пользуясь таким способом письма, можно, оказывается, с поразительной точностью изобразить не только прошлое (каким оно, предположительно, было), но и то, что мы воспринимаем как настоящее, — указав одновременно и на его сомнительные проекции». [3] Существует, то есть, некая однозначная ситуация, которая, тем не менее, подвергается сомнению со стороны Кристиана Крахта, но не на уровне заявлений, а на уровне едва ли не формальном – нового способа письма, который, несмотря на приписываемую ему фантастичность, оказывается вполне содержательным, раз с его помощью можно изобразить прошлое и настоящее. При этом он как будто не подчиняется «заранее определённому способу прочтения, не несёт на себе идеологических маркеров». [4] Но не является ли этот способ письма сам по себе «опасным политическим», раз уж у него есть содержание? Экхард Шумахер прибегает к таким терминам, как ускользание реальности, фиктивный характер романа, фиктивные фигуры и вообще фикции, взятые в их отношении к фактам, фикциальные миры, а также смещения, просвечивание, ускользание и, главное, нарративные петли, которые превращают реальность в круговорот фикций, которые все вместе, возможно, заменяют характеристику, которую критик дал роману и которую писатели назвали опасной политической позицией. Они противостоят постоянству, фактам и какому-то иному способу движения, прямолинейному, не петлистому, описывающим, видимо, указанную однозначную ситуацию, в которой все участники дискуссии и пребывают. Предполагаю. Хотя романа я, конечно, ещё не читал.

[1] Кристиан Крахт. Империя. Перевод Данилы Липатова под редакцией Татьяны Баскаковой. Ад Маргинем Пресс. 2014-й год. Страница 295-я.

[2] Там же.

[3] Там же, страница 294-я.

[4] Там же.

Comments are closed.