Сами русские

«В обстановке стремительных политических перемен ведущей становится фигура, которая порвав с господствующей элитой, выступает с критикой вызывающих всеобщее раздражение ценностей этой элиты». [1] На первый план, то есть, выдвигается фигура, которая там и пребывала во всё время советской истории – несообразная риторическая, действующая и говорящая нечто такое, что идёт вразрез с её значением в риторической системе общества. Однако, в условиях перемен, фигура зарабатывает политические очки, «публично осудив привилегии и Джеффри Хоскинг. Правители и жертвыпорочный образ жизни номенклатурной элиты, того, что вызывало у людей самое большое возмущение…» [2] Разумеется, она стремится и к созданию государства, которое должно стать, как показывает далее Джеффри Хоскинг, тоже несообразной риторической фигурой, поскольку и действия этого государства не соответствую его риторическому значению. Риторическая система выше государства. Фигура собирает вокруг себя соратников, «преданных идее «перехода страны от тоталитаризма к демократии» и «экономической независимости [советских] республик и областей». [3] Но, в конце концов, «главным их требованием стала независимость рсфср». [4] При этом, как говорит Джеффри Хоскинг, верный общему тезису о русских безумствах, как движущей силе истории, «трудно сказать, насколько серьёзно на том этапе воспринималась эта идея и даже понимали ли люди, что именно она означала. …Они никогда не придавали важности национальной принадлежности и никогда всерьёз не занимались национальным вопросом. Эти два слова «Демократическая» и «Россия» вряд ли даже когда-либо раньше употреблялись вместе, и людям понадобилось время, чтобы понять, что, написанные вместе на транспаранте, они означали отделение от ссср, который не был ни демократическим, ни Россией». [5] Первыми это поняли люди, которых Джеффри Хоскинг называет русофилами: в какой-то момент те осознали, «что они стоят перед лицом распада ссср – а следовательно, в их понимании и развала России». [6] Русофилы предприняли ряд лихорадочных действий, но, пишет Джеффри Хоскинг, «сами русские, тем не менее, реагировали довольно прохладно на публичные обращения русофилов». [7] Указанная выше несообразная риторическая фигура утверждала, что «Россия не является этим [союзным] центром и что русские были жертвами, а не ведущей национальностью ссср». [8] И в течение одного, 1990-го года, она превратила «российский суверенитет из символической декларации в реальность». [9] Демократы, очнувшиеся вслед за русофилами, поняли, что их «альянс с русскими либералами и нерусскими националистами против кпсс ставит под угрозу Советский Союз», [10] но было поздно. А как же мы, спросили двадцать пять миллионов русских, оставшихся за границей. А мы не русские, ответила несообразная риторическая фигура, будучи, однако, фигурой русской, мы – россияне.

[1] Джеффри Хоскинг. Правители и жертвы: русские в Советском Союзе. Москва. Новое литературное обозрение. Перевод В. Артёмова. 2012-й год. Страница 430-я.

[2] Там же.

[3] Там же, страница 432-я.

[4] Там же.

[5] Там же, страницы 432-я и 433-я.

[6] Там же, страница 434-я.

[7] Там же, страница 438-я.

[8] Там же, страница 439-я.

[9] Там же, страница 440-я.

[10] Там же, страница 441-я.

Comments are closed.