В расчёте на уникальность

Джеффри Хоскинг приступил к доказательству тезиса, ради которого, видимо, была написана его книга, а именно тезиса о том, что, «как бы это ни казалось парадоксальным, Советский Союз разрушила Россия». [1] «Ещё более удивительным было то, что мало кто из русских, каких бы убеждений они ни придерживались, стремились к этому». [2] Советский Союз был русским Джеффри Хоскинг. Правители и жертвыгосударством — вот парадокс. Но, поскольку разрушение Советского Союза не представляется делом очевидно богоугодным, в разрушители его никто не спешит записываться, то работа предстоит Джеффри Хоскингу непростая. Он, однако, исходит из следующего непреложного факта: в каждом сооружении, каким бы монолитным оно ни было, есть трещины. Были они и в Советском Союзе. Русские мыслители в свою очередь считали своим долгом найти их и расширить. Из самых лучших, конечно, побуждений. Например, «парадокс, засевший в самой основе официального преклонения перед наукой, — закрытое общество возвеличивало открытую систему познания», [3] — решался в пользу интеллектуальной свободы, мира, основанного на научных принципах и тому подобном, но в ущерб «утопизму, классовой борьбе, статусу сверхдержавы». [4] Движения за охрану окружающей среды и памятников истории и культуры шестидесятых годов приводят к пониманию того, что «быть русским порой может означать выступление против Советского Союза или, по крайней мере, против политической линии его руководства». [5] Отсюда недалеко до понимания различий «между русским народом и Российско-Советским государством», которое по мнению Джеффри Хосинга имеет «огромное достоинство». [6] Впрочем, это крайняя точка зрения, которую тоже не понимали: русские критики её «не видели различия между русским и российским, они считали само собой разумеющимся, что русское национальное чувство автоматически принимает имперские формы и имеет на это право». [7] Но какая-то трещина была найдена, вода в неё была залита и оставлена до холодов. Русские мыслители обнаружили несовместимость русского народа и социализма и как идеи, и как формы существования неких враждебных большому народу малых групп. «Марксизм-ленинизм оставался непоколебимой официальной идеологией, но начал раскалываться на русский и западный компоненты». [8] Но не сам же он это делал — его раскалывали русские мыслители. При этом, если верить Джеффри Хоскингу, они никогда не работали над тем, чтобы трещины убрать, нет, только над тем, чтобы расширить их. Два десятилетия такой упорной работы и мир мог наблюдать «удивительное и довольно быстрое превращение русской национальной идентичности из имперской в сепаратистскую». [9] Принять идею о том, что русские сами расправились со своим государством, конечно, нелегко. Какую-то надежду даёт указание на уникальность подобной ситуации. Раз уникальна, то, скорее всего, просто неправильно понята.

[1] Джеффри Хоскинг. Правители и жертвы. Русские в Советском Союзе. Перевод В. Артёмова. Москва. Новое литературное обозрение. 2012. Страница 426-я.
[2] Там же.
[3] Там же, страница 403-я.
[4] Там же, страница 404-я.
[5] Там же, страница 412-я.
[6] Там же, страница 419-я.
[7] Там же.
[8] Там же, страница 421-я.
[9] Там же, страница 426-я.

Comments are closed.