Обратные функции

Несообразная риторическая фигура – вот тип человека, которого, кажется, описывает Джеффри Хоскинг. Риторическая – потому что обликом своим и фактом существования она призвана наставлять и утверждать положения риторической системы, которой принадлежит, но на деле и, главное, на словах не соответствует им, отсюда — несообразная. Коммунист, да не простой, а ветеран, рабочий, кавалер ордена Ленина, призывающий, однако, к погрому – пример указанной фигуры. [1] Может показаться, что такие типы – удел кризисов, но нет, – и память Джеффри Хоскинг. Правители и жертвыподсказывает, и Джеффри Хоскинг не даст соврать – в советском обществе они были явлением распространённым. К несообразным риторическим фигурам, согласно описанию, данному Джеффри Хоскингом, принадлежал Александр Твардовский, который, с одной стороны, был «главным редактором «Нового мира»… и это значит, что ему доверили самый престижный литературный ежемесячник страны. Более того, …он был членом цк кпсс и, следовательно, одним из 200 самых высокопоставленных членов советской политической иерархии. В качестве главного редактора ведущего журнала Союза писателей Твардовский проводил линию официальной доктрины «социалистического реализма», но…», с другой стороны, «придавал ей такой ракурс, что это в конце концов подорвало её». [2] Опустим подробности того, как он это сделал, чтобы не распространять методы подрывной – по мнению Джеффри Хоскинга — работы. Джеффри Хоскинг подводит итог деятельности Александра Твардовского: «Новый мир» был обычной ячейкой советского общества, похожей на многие другие, но вместе с тем он был пристанищем контркультуры, которая в конечном итоге подорвала официальную советскую культуру». [3] Или, другими словами: «…он старался стать совершенно лояльным поэтом, позже важный член номенклатурной элиты, он отвечал за журнал, который сделал больше любого другого для разрушения системы верований этой самой элиты». [4] Джеффри Хоскинг, однако, не считает несообразную риторическую фигуру принадлежностью исключительно советского общества. Не зря же в связи со своим героем он вспоминает русскую классику: «В целом он [Твардовский] пытался добиться того же, что и Достоевский, хотя и совершенно другим путём, совместив крестьянскую правду и коллективизм с империей и великой державой, которой пока ещё являлся Советский Союз». [5] Распространение несообразной риторической фигуры на другие периоды истории делает последовательность, с которой советская система пришла к своему концу не исключением, а законом: «…структура «круговой поруки» в лице творческих организаций …теперь начала, как это ни парадоксально, выполнять обратные функции, создавая маленькие оазисы свободомыслия. Эти факторы существовали прежде всего в академических и культурных институтах, где кружки людей с такими настроениями находили убежище и поддержку коллег для изучения и обсуждения проблем, остающихся вне поля зрения официальных программ и планов». [6] В русской истории, видимо, эти факторы существовали всегда.

[1] Джеффри Хоскинг. Правители и жертвы: русские в Советском Союзе. Москва. Новое литературное обозрение. Перевод В. Артёмова. 2012-й год. Страница 345-я.

[2] Там же, страница 390-я.

[3] Там же, страница 392-я.

[4] Там же, страницы 393-я и 394-я.

[5] Там же, страница 394-я.

[6] Там же, страница 388-я.