Далее — виллы

«Одним из способов отгородиться от Запада для России стала выработка двух мессианских идей; одна была связана с православием, вторая – с социализмом. Они оказались несовместимыми и даже непримиримо враждебными. Более того, каждая из них лишь частично вобрала в себя общинный дух русского народа». [1] Сил получается четыре: четвёртая – стремление отгородиться от Запада, третья – социализм, вторая – православие, первая – общинный дух. Однако изложение конфликта между ними, как его подаёт Джеффри Хоскинг, свидетельствует о другом: Джеффри Хоскинг. Правители и жертвыединственной миссией русского народа было промышленное, торговое и культурное развитие, одним из проявлений которого стало стремительное перераспределение населения в пользу городов. Переселенец, — иммигрант, как называет его Джеффри Хоскинг, — тридцатых годов имеет множество общих черт с переселенцем современным, за тем исключением, что последнего гонит из родного дома не лично И.В.Сталин, а обычная нужда. Нужда беспощаднее. «Попав в город, крестьяне встречали нечто для них неожиданное и малопонятное – высокие дома, шум, потоки нескончаемого уличного движения, невероятное количество незнакомых лиц на улицах. Их сбивала с толку и сама работа на заводах…» [2] Чтобы найти работу и жильё, им приходилось сбиваться в подобие землячеств: «Многие из них устроились с жильём и работой в местах, где до них уже жили или работали их односельчане». [3] Они сохраняли свои обычаи: «в дни церковных или советских праздников они собирались с друзьями в парке, обменивались новостями, иногда пели и танцевали, только теперь под музыку, которую слышали по радио или на улицах вокруг, а не ту, что привезли с собой из деревни. Бывшие крестьяне, которым это было по карману, одевались по последней городской моде, чтобы над ними не смеялись горожане со стажем городской жизни. Особой проблемой для новоявленных горожан было то, что все их дети, без исключения, стали грамотнее и намного образованнее, чем родители». [4] Разумеется, «многим потомственным горожанам не нравился этот приток грубых и подчас не умеющих себя вести мигрантов» [5] и часто настолько, что они требовали применять к ним «высшую меру социальной защиты и расстреливать без снисхождения и прощения». [6] Ведь «уже давно бывшие горожанами люди привыкли к приватности, гигиене и вежливости, чем не могли похвастаться их деревенские родственники, с которыми им приходилось жить в непосредственной близости». [7] Но городам нужны были работники. За несоблюдение правил гигиены не расстреливали. Напротив, почти нигде не допустили образование трущоб, и предложили переселенцам великую перспективу имущественного совершенствования: барак – коммунальная квартира – квартира со всеми удобствами. Далее должны были последовать виллы для всех трудящихся. Но кто-то жадный перспективу обломал.

[1] Джеффри Хоскинг. Правители и жертвы: русские в Советском Союзе. Москва. Новое литературное обозрение. Перевод В. Артёмова. 2012-й год. Страница 19-я.

[2] Там же, страница 133-я.

[3] Там же.

[4] Там же, страница 140-я.

[4] Там же, страница 141-я.

[5] Там же.

[6] Там же.

[7] Там же, страница 139-я.

Comments are closed.