Сироты беспартийные

Взгляд Джеффри Хоскинга на русскую культуру советского времени напоминает взгляд Рут Бенедикт на японскую культуру середины двадцатого века. Взгляд из культур ясных, единообразных, тоталитарных на культуры сложные, иерархичные, свободные. Отдельному европейскому человеку, согласно Рут Бенедикт, положен один тип поведения, одна мораль на все случаи жизни, то есть человеку положена цельность. Японский человек не обладает единым набором жизненных правил и действует в независимых, хотя и очень сложно соотносящихся кругах Джеффри Хоскинг. Правители и жертвыобязательств. Оптимизм Рут Бенедикт в отношении японцев связан как раз с их способностью упрощаться, отбрасывать какие-то модели поведения, как это случилось однажды с обязательствами в отношении крупных землевладельцев. Так же, согласно культуре, из которой смотрит Джеффри Хоскинг, отдельной территории положен отдельный народ. Следовательно, положены ясность и единообразие. Многонациональная страна, которая хотела бы примкнуть к такого рода культуре, должна пожертвовать своей сложностью и распасться на отдельные части с моноэтничным населением. Или попробовать привести население в гомогенное состояние. Говоря о национальном строительстве в Советской России, Джеффри Хоскинг замечает: «В итоге получилась сложная иерархия союзных республик, автономных республик, автономных областей и т.д., многие из которых дожили до конца Советского Союза. В пределах Российской республики большевики поощряли нерусские национальности, где только возможно. …Сначала национальные Советы создавались до самого низшего уровня, вплоть до отдельных сёл и деревень, и в каждой с собственными школами, судами и административными органами, что должно было защитить меньшинства от насильственной ассимиляции или слияния с более крупными этническими общностями. …Эти национальные административные единицы были, вероятно, самыми маленькими из создававшихся где-либо в мире». [1] Хотя, вместо строительства иерархии, можно было принять совет австрийских марксистов, «предлагавших, возможно, единственное реальное решение проблемы этнической чересполосицы: индивидуальную культурную автономию. Такое решение подразумевало бы принятие концепции индивидуальных прав человека, которые большевики всегда считали буржуазным обманом». [2] Но дело не в этом, а в том, что Россия тюрьмой народов никогда не бывшая, не собиралась становиться и их кладбищем. Более того, она запустила программу «этнического конструирования», суть которой «состояла в собирании новых наций из сырого этнического материала и наделения их собственными республиканскими институтами в границах, которые, насколько это возможно, отражали этнический состав населения». [3] Русские «этнографы склонялись к тому, чтобы говорить о «русификации» как явлении неестественном или навязываемом насильственно , пережитке старого режима и предпочитали предлагать своим респондентам какую-либо иную альтернативную [русской] идентичность». [4] А «русские оказывались, так сказать, сиротами в Советском Союзе. У них не было коммунистической партии, не было столицы, не было Академии наук, национальной энциклопедии, радио или телевидения, так как всё это было всесоюзным». [4] Русские без партии! Ай, да хитрецы!

[1] Джеффри Хоскинг. Правители и жертвы: русские в Советском Союзе. Москва. Новое литературное обозрение. Перевод В. Артёмова. 2012-й год. Страница 94-я.

[2] Там же, страница 93-я.

[3] Там же, страницы 92-я и 93-я.

[4] Там же, страница 93-я.

[5] Там же, страница 99-я.

Comments are closed.